Опыт говорил мне, что, в моем случае, если хочешь произвести хорошее впечатление на новых знакомых, лучше казаться им любезной барышней, не представляющей из себя что‑либо особенное. Легко жалеть того, кто изначально обладает теми же достоинствами, что и ты сам. А человек сердобольный невольно возьмет того, кого жалеет, под опеку.
— Почему вы не лежите без чувств? — с намеком на иронию произнес джентльмен.
— Уоррингтоны не падают в обморок! — гордо заявила я, вскинув подбородок. Шею тут же прострелило болью.
Мистер Уиллоби красноречиво скосился на все еще не пришедшую в себя Эмили.
Ну… Да. Пожалуй, неточная формулировка.
— Хорошо. Я не падаю в обморок, — уточнила я.
... одна девица Уоррингтон — это опасно для самой девицы Уоррингтон, а вот три девицы Уоррингтон — это уже опасно для всех остальных.
Истинные манеры демонстрируют не с равными, а с теми, кого считают ниже себя.
Каждый человек родится творцом, каждый в своем деле, и каждый по мере своих сил и возможностей должен творить, чтобы самое лучшее, что было в нем, осталось после него.
У людей толстая кожа, и пробить её не так-то просто. Надо соврать как следует, только тогда тебе поверят и посочувствуют. Их надо напугать или разжалобить.
Варька вообще никогда не спорила с мужиками. Что толку-то? Они все равно никогда не бывают правы.
Если ты ущипнул себя и видение не исчезло, значит, надо ущипнуть видение.
Как ни странно… — Дьявол сокрушенно вздохнул. — Как ни странно, те, кто заключает сделки со мной, никогда не способны воспользоваться тем, что я им даю. Наверное, все дело в том, что это свойство посредственности — надеяться получить что-нибудь за так, задаром.
Среда вносит существенную поправку... Дайте трусу ружье, и, хотя он не перестанет быть трусом, эта черта будет проявляться совсем по-другому. Он может повести себя как вспыльчивый и воинственный тиран.