– Прекрасное место, я вам скажу. Тихо и спокойно, свежо. Умиротворяет.
“Как на кладбище”, – добавила я мысленно.
В Европии я уже была, теперь можно попробовать Африканию или Рузийскую империю. Говорят, там прекрасно в это время года, и ручные медведи с балалайками ходят по улицам.
Я мысленно уже прикидывала, как научусь пить водку из матрешки, когда меня окликнули:
– Чарльстон!
– Жалость – последнее дело, Элизабет! Она не только не помогает, а напротив – вгоняет в еще большую тоску, а после и в гроб!
— А ты докажи, что у нас ничего не было.
— Вы мне противны!
— Хм… И правда, скорее всего, мы не спали. Никто еще не жаловался.
Я закатила глаза.
— В кого вы такой?..
— Милый? Догадливый? Потрясающий?
— Навязчивый!
— А, это. Говорят, в бабулю. Она тоже может допечь кого угодно. Ладно, Чарльстон, я серьезно. Прости.
– Вот и славно. Помни о нашем уговоре: ты помогаешь с животными и с обнаружением гада, подставляющего меня. А я даю тебе зарплату, свое бесценное общение и возможность поносить фамильное кольцо.
– Номер снимем тут, – Фенир указал на одну из гостиниц. – Я здесь уже бывал. Приличное место, без всяких там угроз для чести молодым леди. В его голосе звучала легкая подколка, я же не сдержалась и ответила: – Самая главная угроза для девичьей чести тут вы, профессор. – Сочту за комплимент, Чарльстон. Ты наконец-то стала ценить меня по достоинству.
– Что ты там притащила снова? Не хватило папоротника, который пытался нас сожрать ночью?! – Он лишь хотел познакомиться ближе! – У него были зубы! Вот такие клыки! – Виктория оттопырила большой и средний пальцы. – И когда я проснулась, нависал надо мной, разинув пасть!
– В тебе нет ничего святого! – Может, и есть, но кто посмеет зарыться в меня так глубоко, чтобы это святое найти?
Вежливость и чувство долга еще никто не отменял. А жаль.
За годы жизни я порядком привык, что мир создан идиотами для идиотов. И что вокруг все тоже идиоты, за редким исключением. К этим самым диковинам я обычно причислял себя, брата и еще буквально с десяток человек.