Позже приду к ней с ответами на вопросы, открою свои душевные раны и приму благодарность в горизонтальной позе. Хотя можно и в вертикальной. А лучше ассорти.
– Вы же уважаемый профессор!
– Кто сказал?
Я помялась. И правда, никто не говорил…
– Вы ведете себя как мальчишка.
– Хорошо. Если начну вести себя как девчонка, сразу скажи – этого не хотелось бы.
– Хоть бы все получилось, – причитала тем временем Хиткович. – Если подействует, то я стану даже более известной, чем моя прабабушка. Запатентую удобрение и буду жить в свое удовольствие. Мужчины мне для счастья не нужны. Я буду настолько независима и успешна, что они сами будут складываться у моих ног!
– Зачем? – фыркнула Виктория. – Они же не нужны тебе.
– Чтобы я брезгливо переступала через них! – радостно ответила Хельга.
– Прекрасное место, я вам скажу. Тихо и спокойно, свежо. Умиротворяет.
“Как на кладбище”, – добавила я мысленно.
В Европии я уже была, теперь можно попробовать Африканию или Рузийскую империю. Говорят, там прекрасно в это время года, и ручные медведи с балалайками ходят по улицам.
Я мысленно уже прикидывала, как научусь пить водку из матрешки, когда меня окликнули:
– Чарльстон!
– Жалость – последнее дело, Элизабет! Она не только не помогает, а напротив – вгоняет в еще большую тоску, а после и в гроб!
— А ты докажи, что у нас ничего не было.
— Вы мне противны!
— Хм… И правда, скорее всего, мы не спали. Никто еще не жаловался.
Я закатила глаза.
— В кого вы такой?..
— Милый? Догадливый? Потрясающий?
— Навязчивый!
— А, это. Говорят, в бабулю. Она тоже может допечь кого угодно. Ладно, Чарльстон, я серьезно. Прости.
– Вот и славно. Помни о нашем уговоре: ты помогаешь с животными и с обнаружением гада, подставляющего меня. А я даю тебе зарплату, свое бесценное общение и возможность поносить фамильное кольцо.
– Номер снимем тут, – Фенир указал на одну из гостиниц. – Я здесь уже бывал. Приличное место, без всяких там угроз для чести молодым леди. В его голосе звучала легкая подколка, я же не сдержалась и ответила: – Самая главная угроза для девичьей чести тут вы, профессор. – Сочту за комплимент, Чарльстон. Ты наконец-то стала ценить меня по достоинству.