В вине я разбиралась примерно никак. Не чувствовала никаких там привкусов земляники или аромата спелой мускатной дыни. Знала только, что полусладкое нравится мне больше, чем сухое. А, и что белое вино подают к рыбе. В остальном, как в старом анекдоте, пила напиток на букву «ш» — «шональют».
— Мари, вам должно быть известно, что большинство работодателей спрашивает, как с умного, а платит, как дураку, — хмыкнула я.
Гадский день, а! Кто сказал, что понедельник день тяжёлый? У меня всегда был адский вторник. А сегодня он оказался ещё и, скажем так, на вторую букву алфавита.
- Значит, еще и Шерц! – констатировал Эдвард. – Лорейн, ты меня в могилу сведешь!
- Не так сразу, – возразила я, потому что сперва его ждала долгая и счастливая жизнь со мной.
И моя дурь, сколько бы я ни пыталась с ней совладать, уверенно брала надо мной верх, пока не разбила меня на голову.
И я, до этого в своем мире бесстрашно посещавшая гинекологов – причем большая часть из них была мужчинами, – внезапно поняла, что смущена до невозможности, хотя речь шла всего лишь о плече.
Это означало, что так просто отсюда никто не уйдет. А еще это означало, что толпа опасна. Она казалась мне похожей на дикого зверя – с горящими факелами глаз, ощетинившаяся острыми когтями ножей и вил.
Ее дурь, получив пятьдесят дукаров и одежду Леннарта, давно уже покинула Виллерен. Зато от своей, судя по всему, избавиться мне будет не так и просто.
— Пустая касса — мое кредо! — пробормотала я, после чего принялась собираться на рынок.
На это я, выловив чужую руку у себя из-под юбки, подумала, что лечение, несомненно, прошло успешно и больной будет жить.