Причём, магия, используемая при создании сих шедевров, была отнюдь не одной природы с волшебством феи-крёстной, действующим до ближайшей полуночи. Нет, здешняя творилась добротно, изменяя фактуру, цвет и покрой материалов окончательно и бесповоротно. Можно было не беспокоиться, что купальный костюм в ретро-стиле расползётся в воде, оконфузив владелицу; и уж, разумеется, вечернее платье, заготовленное для небольшого танцевального вечера в честь Варвары Палны – об этом предупредил Эрих Мария – не превратится после полуночного боя часов в старенькое, заляпанное золой и сажей.
– Можете там прибраться, милашки, пластиковые мешки для трупов найдёте на кухне… Ну, ну, я пошутил. Все живы.
Пока у мужчины есть член, в конце концов, есть и вероятность, что он выстрелит метко.
Одевалась не по-женски, а, чаще всего, используя мужской принцип; что из шкафа выпадет, то и напялит.
Ведь художники почти аристократы, почти богема; нужна-то им мать-тёща? Другое дело, что деваться некуда, надо же познакомиться хоть из вежливости. Вот и едет высокопоставленный зять представляться. Зубами, поди, скрипит, а едет.
Когда просишь мужчину вынести мусор, нужно обязательно уточнять, что вынести его нужно сейчас, а не завтра или на следующей неделе.
– Почему это вдруг?
– Потому, что когда просишь просто вынести, слышишь в ответ «ага», а потом, когда пакет простоит неделю, и начинаешь ругаться, отвечают «я сказал, вынесу, но не говорил, когда». Или через неделю все же выносит, когда кухня пропахла тухлой рыбой, но он гордо заявляет «ну я же вынес».
Зверь возлежит на ложе, закинув руки за голову, хвост свисает на край и мерно покачивается. Когда взгляд скользнул по зарослям внизу живота, оборотень ухмыльнулся во все, не знаю, сколько у волков зубов. Язык высунулся и смачно облизнул щеку до самого глаза. Пришлось сглотнуть и сделать несколько глубоких вдохов, чтобы подавить тошноту.
– Сразу видно, тут живет мужчина.– Почему? – спросил он тоже тихо.
– Даже самая заскорузлая кикимора вытирает пыль хотя бы раз в месяц, – прошептала я со знающим видом.
– Осторожнее, – предупредил Герман. – Вы все-таки живая.
– И мне очень нравится такой быть, – согласилась я.
Он сдержанно ухмыльнулся, объятия стали крепче, а у меня зачесались пальцы от противоречивых желаний позволить демону делать все, что угодно, и одновременно стукнуть меж рогов.