Анна

Мы, зайцы, не умеем рвать добычу клыками, но мы отлично чувствуем, когда хотят порвать нас.

Волк по имени Зайка

Галина Гончарова

Когда все твердят, что ты – позор семьи, жених изменил, а нужная ипостась никак не прорезается, что остается делать приличной девушке-оборотню? Только сбежать из дома. Когда твоего отца убили, мать в опасности и тебя тоже хотят убить, что может сделать молодой лорд? Разумеется, временно отступить. Чтобы потом вернуться. Но судьба любит шутки, и две дороги сливаются в одну. Куда она приведет знатного наследника и юную зайку-оборотня?

Среди людей жить – не в лесу выть.

Волк по имени Зайка

Галина Гончарова

Когда все твердят, что ты – позор семьи, жених изменил, а нужная ипостась никак не прорезается, что остается делать приличной девушке-оборотню? Только сбежать из дома. Когда твоего отца убили, мать в опасности и тебя тоже хотят убить, что может сделать молодой лорд? Разумеется, временно отступить. Чтобы потом вернуться. Но судьба любит шутки, и две дороги сливаются в одну. Куда она приведет знатного наследника и юную зайку-оборотня?

Лес – это проклятие и дар нашего королевства. Там растут травы и деревья, которых нигде больше нет, там водятся удивительные животные, там очень любят людей и готовы жрать их три раза в день. Только зайдите, как говорится.

Волк по имени Зайка

Галина Гончарова

Когда все твердят, что ты – позор семьи, жених изменил, а нужная ипостась никак не прорезается, что остается делать приличной девушке-оборотню? Только сбежать из дома. Когда твоего отца убили, мать в опасности и тебя тоже хотят убить, что может сделать молодой лорд? Разумеется, временно отступить. Чтобы потом вернуться. Но судьба любит шутки, и две дороги сливаются в одну. Куда она приведет знатного наследника и юную зайку-оборотня?

— Ксёныч… Какая же ты все-таки девочка у меня. Надо было тебе шов рюшами оформить.

Давно заметил — люди как-то сразу резко чернеют. Хоть тихо плачут, хоть бьются в истерике, хоть молчат. Они чернеют неизменно и неминуемо. Четкий признак, по которому понимаешь — это здесь беда.

Почему человек не успел стать для него мясом, рабочим материалом? Должен был. Все так говорили. У всех так происходит. А он резал человека. И этот человек перестал быть человеком в его руках. И пофигу, что операция шла как по учебнику — минута за минутой, хоть снимай как пособие для йуных лекарей. Раз — и все. Остановка сердца. Не запустили. Может быть, другой врач имел бы другой результат?

Глеб никогда не был бабником, кроме совсем уж ранней юности, когда хочется трахать все, что имеет признаки противоположного пола.

С Верой они были на равных когда-то. Одни и те же цели, одни и те же желания, общая постель, общие планы. С Ксенией — разница в двадцать четыре ступеньки делала свое дело.

«Сейчас» — штука неопределенная и одновременно не имеющая срока давности, потому что может длиться годами. Мучительное осознание — сам он едва ли далеко ушел от «сейчас» того периода, когда медленно сходил с ума. Падать больно, если мнишь себя сидящим где-то очень высоко.

Познание друг друга — физическое познание — увлекательнейший процесс.