Драко не мог выбрать любовь и тем самым предать род, боялся подкосить измождённую бедами, выпавшими на их семью, мать и угробить окончательно без того плачевное здоровье отца, запертого в Азкабане. Гермиона побоялась идти против друзей, после потери родителей ставших её единственной семьёй, снова вставать одной против всего мира и топтать мечту о будущей продолжительной учебе и успешной карьере. Каждый выбрал тогда свой путь: лучше или хуже возможного — кто же теперь угадает…
Он кивал и обещал спонсировать всё, чего бы она ни захотела. Это был волшебный приём безо всякой магии: можно было отключаться от раздражающего фактора, коим было её щебетание, и погружаться в свои мысли.
Идиот как раз не тот, кто мало знает о женщинах, а тот, кто уверяет, что познал их полностью. Да, мои слова могут показаться шовинизмом, и феминистки презрительно сплюнут, но зато почти все мужики, особенно женатые, лишь понимающе и очень печально покивают.
Ох как права была наша психологиня. Она не уставала повторять: «Улыбайтесь людям, не ленитесь благодарить и хвалить, особенно если есть за что. Хуже от этого точно не станет, а польза может быть огромной».
В бронированную дверь логова орка я молотил с решительностью Добрыни Никитича, добивающегося нездоровой взаимности от Змея Горыныча.
Сбор лута дело увлекательное только в играх, а в реале обирать трупы занятие малоприятное.
Если ты просыпаешься преисполненный сожалений, значит, что-то в жизни делаешь не так. Единственным утешением может быть лишь понимание, где именно облажался.
Нарушая все древние традиции пития, он вернул невыпитый стакан на стол и куда-то убежал. Впрочем, что с него возьмешь — дикий орк.
— Если у них и есть кто-то, кто сможет вычислить меня, то, поверь, моя крыша круче, и черепица у нее толще.
Два эгоиста пусть и не подарят друг другу счастья, но между ними не возникнет упреков в чрезмерной занятости и пренебрежении супружескими обязанностями. Если что, пойдем по жизни если не вместе, то рядом — при необходимости помогая друг другу.