Бартоло (пытаясь увести Марселину). Прощайте, очаровательная невеста нашего Фигаро!
Марселина (приседает). И тайная суженая его сиятельства!
Сюзанна (приседает). Которая вас глубоко уважает, сударыня.
Марселина (приседает). В таком случае, сударыня, не удостоюсь ли я хотя бы в слабой степени и вашей любви?
Сюзанна (приседает). Можете в этом не сомневаться, сударыня.
Марселина (приседает). Вы такая обворожительная особа, сударыня!
Сюзанна (приседает). Разумеется! Ровно настолько, чтобы вас, сударыня, привести в отчаяние.
Марселина (приседает). Главное, такая почтительная!
Сюзанна (приседает). Ко всем старухам!
Марселина. Ах, вы отлично знаете, что от вас у меня нет тайн! Мы, женщины, пылки, но застенчивы; какие бы чары ни влекли нас к наслаждению, самая ветреная женщина всегда слышит внутренний голос, который ей шепчет: «Будь прекрасна, если можешь, скромна, если хочешь, но чтоб молва о тебе была добрая: это уж непременно».
Бартоло. Как, и этот проходимец тоже здесь? Да это настоящий вертеп! Что же он тут делает?
Марселина. Всякие гадости, на какие только способен. Однако самое гадкое в нем — это, на мой взгляд, несносная страсть, которую он с давних пор питает ко мне.
Бартоло. Я бы на вашем месте двадцать раз сумел избавиться от его домогательств.
Марселина. Каким образом?
Бартоло. Выходите за него замуж.
Бартоло (смотрит ему вслед). Этот плут верен себе! И если только с него не сдерут шкуру заживо, то я предсказываю, что умрет он в шкуре отчаянного нахала…
Фигаро. Ты представить себе не можешь, как я тебя люблю.
Сюзанна (оправляет платье). Когда, наконец, вы перестанете, несносный, твердить мне об этом с утра до вечера?
Фигаро (с таинственным видом). Как только я получу возможность доказывать тебе это с вечера до утра.
Сюзанна. А ты что же, чудак, думал, что приданое мне дают за твои заслуги?
Фигаро. Я имел право на это рассчитывать.
Доказывать, что у меня есть на то причины, — значит допустить, что у меня может и не быть их вовсе. Послушный ты раб моих желаний или нет?
- Ален… ты всё-таки ещё очень маленький. Тебе ещё жить и жить, чтобы понять некоторые вещи. Ты, например, ничерта не знаешь, что такое любовь.
- Это когда один идиот не может понять, что делать с другим? - фыркнул Ален.
- Блажен, Катрин. Блажен, кто руки свои в святой омоет крови… Никто тебе не ответит. Насколько я знаю, такого никогда раньше не случалось. Никогда ещё Грааль никого не осенял своей благодатью. Даже рыцарю Галахаду, чистейшему и благороднейшему, он лишь дался в руки. М-м-м, ты там случайно никаких голосов свыше не слышала? Может, что-то обещала?
- Ты знаешь, куда идти? - не выдержала я после очередного мрачного коридора.
- Помолчи, - выдохнул, не поворачиваясь, Эдвард. И тихо добавил. - Понятия не имею.