– Когда ты видишь что-то часто, то начинаешь воспринимать это как должное, каким бы удивительным оно ни было. Из-за этого многие столь сильно любят путешествия – в поездке впечатления свежи, а также остро чувствуется мимолетность и ценность красоты. Это побуждает к еще большей внимательности и желанию успеть полюбить. И поэтому же существует оборот «что имеем – не храним, потерявши – плачем», ведь только лишившись важного предмета, удается взглянуть на него по-новому и опять остро ощутить его прелесть…
Горе чаще разъединяет людей, чем объединяет, а ведь это чертовски плохо. Переживать его в одиночестве – будто набивать себе рот землей.
«Рейс “Москва – Дворец архангела Михаила”. В полете вам будут предложены прохладительные напитки и исповедь».
– Ведьмы, колдуны, колдуньи, шаманы, маги – все одно, – послушно повторил я.
Феликс одобрил:
– В мире вообще все – одно, если спуститься на молекулярный уровень.
Переезд – как обновление. Кнопка reset. Думаю, это очень логично: найти себе новую крышу, раз старая все равно уехала.
– Эй! Какое имя ты дашь клинку?
– Пусть будет Людвиг.
– Э-э-э, Бетховен?.. Почему?..
– Он должен быть глух к мольбам врагов, – торжественно сообщил я, и Феликс закашлялся, от неожиданности поперхнувшись кофе.
Почти каждый новый знакомый мгновенно приклеивал на меня ярлык «надменный ублюдок», а какое-то время спустя менял егона «пугающе положительный парень, почти сын маминой подруги», что тоже было подобно грузу из камней-обязательств. До отрывания и выбрасывания ярлыков доходили немногие.
У этой женщины было сердце из бумаги и чернил. Вокруг нее разматывались перепутанные клубки фантазий, хранившиеся в книгах вместе с ее мечтами.
Война против любви ведется именно ради удовольствия быть побежденным. Влюбляться наполовину, с оговорками, просто не имеет смысла.
Присцилла находилась в той неустойчивой пустоте, которая появляется, когда надежда борется со страхом.