Муниципальному советнику интуитивно не хотелось подключать полицию, и он как раз обдумывал имеющиеся альтернативы, когда журналистка из местной газеты набралась смелости и спросила:
— А что господин коммунальный советник собирается предпринять теперь?
Коммунальный советник молчал в течение нескольких секунд, после чего сказал:
— Подключить полицию, разумеется.
Черт бы подрал ее, эту свободу прессы.
Столетний юбиляр пустился в дорогу в своих расписных тапках (названных так потому, что мужчины перезрелого возраста редко попадают дальше своей обуви, когда писают).
– Я хочу сказать, что аристократия всегда убивает друг друга. Чем больше у кого-то денег, тем вероятнее его прикончат. И обязательно понадобятся два бесстрашных детектива – таких, как мы.
Легко раскрыть преступление, когда сам сначала выбираешь убийцу, но написание книг не подготовило меня к настоящему расследованию.
Белла была не из тех, кто оглядывается. Она всегда смотрела прямо перед собой. В отличие от меня, она была сосредоточена на будущем, а не на прошлом.
Честно говоря, если бы напали еще на кого-то, осталось бы так мало подозреваемых, что мне пришлось бы заподозрить самого себя.
– О господи! – воскликнул я, когда темный силуэт нырнул в дверной проем. – Я знаю, как закончить свою книгу!
– Мариус! – Белла явно была мной недовольна. – Мне кажется, кого-то вот-вот убьют.
Я попытался скрыть рвущееся наружу счастье:
– Ну… да… и это тоже.
На мой взгляд, мир уделяет слишком много внимания кучке важничающих надутых знаменитостей, которых мог зарекомендовать только их молчаливый хмурый взгляд на экране кинотеатра.
– Гораздо лучше тут с вами двумя, подальше от тех ужасных людей. Во-первых, один из них убил моего дорогого Сесила, но, что еще хуже, они ужасно скучные.
– Этим ты и занимаешься, разве нет? Разгадываешь преступления.
– Нет, я их пишу. – Откашлявшись, я постарался объяснить самым вежливым тоном: – Я не сыщик, а фантазер. Я придумываю дурацкие истории, когда мозги позволяют, и записываю их на бумаге. Осмелюсь сказать, что могу придумать загадку, которую не в состоянии разгадать ни один читатель, но это не означает, что я могу раскрыть настоящее убийство, которое озадачило всех остальных.