Как странно, когда они вместе стояли на сцене, казалось, что темпераменты в их семье идеально совпадают – страсть плескалась в каждом его аккорде, в каждой взятой ею ноте. А здесь, в домашних декорациях, она была слишком звонкой, слишком шумной на фоне мрачного, застывшего в кресле супруга.
Конфузиться целым коллективом не так паршиво, как лично: позор делится на всех в равных долях.
– Никто не сделал ни одной ставки! Папа из жалости купил комплект, – всхлипывала расстроенная леди.
– Просто он к тебе очень хорошо относится, – уверила ее подружка.
Сразу видно, что подружка не лучшая, а заклятая.
– И жениха подобрал престарелого, чтобы ты с ним долго не мучилась, – с охотой добавила другая (на нее даже никто не зашикал). – Видишь, какой заботливый!
Роскошь всегда смывала налет провинциальности.
Я шесть лет прожила в пансионе для благородных девиц, и в некоторых девицах из благородного была только фамилия.
– Вы же не собираетесь выкупить зверя?
– Нет, господин Торн.
– Спасибо.
– Я собираюсь спасти ему жизнь с помощью ваших денег.
– В моем доме белок не будет!
– Вы сделаете мне свадебный подарок.
– Когда мы приедем в гости в Энтил, ни в коем случае не ешьте теткин пирог. Он несъедобный, тем и знаменит. Но обычно гости не хотят показаться неблагодарными и нахваливают, как не в себе. Не уподобляйтесь этим трусливым людям!
Вошла она легкой походкой энергичной женщины, недоумевающей, почему возраст давно перевалил за средний, если сил причинять добро сохранилось изрядно.
Когда мужчина страдает от похмелья, женщина рядом страдает от его дурного настроения. Пейте, пока ваше похмелье не закончилось печально для нашего утра.
Лидия пожелала кататься, а остальные – с трепетом проследить, что покорительница горных вершин сломает быстрее: ногу, шею или прокатные лыжи.