В кругу друзей, как говорится, не щелкай клювом. Компота мне досталось на самом донышке. Я гневно поджала губы и встала, нависнув над лягухом. Достал уже. Доколе мной помыкать будет этот переродившийся лягушонок
— Ты же кричал, что ты не корова, чтобы ягодами питаться, а в итоге сожрал всё! — Я превратилась в Анжелу, которую в гневе боялся даже главврач.
— Как можешь мне вменить в вину случайно выпитый компот? Когда висит на мне и бремя, и ворох о тебе забот?
Я даже остановилась, захлопав глазами.
А лягух, воспользовавшись моим замешательством, запрыгнул в Крякву. Лязгнула щеколда, и этот поросенок заорал:
— Я в домике!
Тогда сухопарый вынул соломинку изо рта и поглядел Гагу прямо в душу.
— Ты ведь Бойцовый Кот, Гаг? — сказал он.
— Так точно! — Гаг приосанился.
— А Бойцовый Кот есть боевая единица сама в себе, — в голосе сухопарого зазвенел уставной металл, — способная справиться с любой мыслимой и немыслимой неожиданностью, так?
Эй, Франсуа, ты что там поднял крик?
Да если б я, Фортуна, пожелала,
Ты живо прикусил бы свой язык!
И не таких, как ты, я укрощала,
На свалке их валяется немало,
Сгубил их меч, измена, нищета.
А что за люди! Не тебе чета!
Ты вспомни-ка, мой друг, о том, что было,
Каких мужей сводила я в могилу,
Каких царей лишила я корон,
И замолчи, пока я не вспылила!
Тебе ли на Судьбу роптать, Вийон?
Я – Франсуа – чему не рад! –
Увы, ждет смерть злодея,
И сколько весит этот зад,
Узнает скоро шея.
— Видите ли, я никогда не доверяла Дэвиду. А разве можно любить человека, которому не доверяешь?
— К несчастью, можно.
— Она вполне безобидна, уверяю вас.
— Не знаю, — ответил Пуаро.
— Что вы имеете в виду?
— Да разве кто-нибудь когда-нибудь бывает вполне безобидным?
— Она выглядит еще моложе, — сказала Лин.
Дэвид посмотрел на другой конец стола. Розалин Клоуд крошила кусочек хлеба. Она была похожа на нервную девочку.
— Да, — сказал Дэвид задумчиво. — Выглядит моложе. Я думаю, дело в полном отсутствии мысли.
— Наверное, она хорошенькая?
— Знаешь, дорогая, — ответила Эдела, — я лично считаю, что у нее глупое лицо.
— Ну, ты не мужчина, мамочка.
— Разумеется, — продолжала миссис Марчмонт, — бедная девочка попала в бомбежку, получила шок при взрыве, долго и тяжело болела и всякое такое. Но если хочешь знать мое мнение, до конца она так и не оправилась. Она — комок нервов. Ты понимаешь, о чем я говорю. Иногда она выглядит совсем полоумной. Не думаю, чтобы она могла быть подходящей собеседницей для Гордона Клоуда.
Лин улыбнулась. Она не была уверена, что Гордон Клоуд выбрал в жены женщину много моложе себя для того, чтобы вести с ней интеллектуальные беседы.
– Отставить ржание, – приказал Львов. – Ишь, изготовились уже. Вы свои хиханьки оставьте для вашей хаханьки, а мне тут не цирк, и я вам не клоун. Идиот, но не клоун.
Крейн нахмурился.
– Я спрашиваю тебя: веришь ли ты тому, что он говорит обо мне? Что я убиваю для забавы?
– Если тебе надо убить меня, убивай! – закричала Грейс. – Если ты меня не любишь, я не хочу жить!
– Подожди говорить о любви. – Крейн покрылся пятнами от гнева. – Ты веришь, что я убил Джули? Отвечай!
– Я знаю, что ты убил ее, – ответила она сквозь слезы. – Ну и что? Я не боюсь тебя.
Крейн смотрел на нее, сжав кулаки.
– Не расстраивайся, – утешала она его. – Может быть, Джули была жестока с тобой, а я буду совсем другой. Мы сможем уехать куда-нибудь и начать жизнь сначала… Мы сможем бороться вместе с твоей ужасной болезнью.
Крейн внезапно ударил ее кулаком по лицу.
– Мерзавка! – заорал он. – Как ты смеешь жалеть меня!