Мои цитаты из книг
– Ну и кот у нас! – с отчаянием проговорила она. Уже много месяцев суслики рыли ходы под травяным покровом, а Д.К. ничего не делал, только сидел часами и с неподдельным восхищением наблюдал за их работой.
Бездельничал и П.К., который в эту минуту вышел из кустов, жалобно мяукая и разыгрывая традиционную роль голодного кота. П.К. был черно-белым бродягой непонятной породы и скромных размеров. Он появился на участке несколько месяцев назад и решительно не собирался уходить... П.К. тоже был равнодушен к сусликам, что особенно бесило отца.
– У нас тут шатаются два кота, а толку? Никакого. Абсолютно никакого. Есть наблюдатели за поведением людей. Есть наблюдатели за поведением сусликов. Вот и все.
Детективная история с точки зрения одного кота, и одного агента ФБР, который хочет жениться на девушке из семьи хозяев кота. Ну как, хозяев... Необычно, забавно, местами пугающе - и никакой фантастики.
– Не реви, – сухо добавил Тимофей, – мне тебя совершенно не жалко. Ты ребенка похитила, мучила ее, Костика убила и Катю с Даней пыталась. А все из-за чего? Никак я не могу найти ответ на этот вопрос. Неужели из-за денег?..
– Из-за любви, – провыла она.
– Из-за любви-и? – искренне удивился Бортников. – Девушка, любовь – созидательное чувство, а не разрушительное. Из-за нее стихи писать можно, а вот убивать нет.
В тихом поселке Излуки, куда петербурженка Катя Ильинская приезжает залечить душевные раны после смерти матери, идиллическую тишину разрывает страшное событие – бесследно исчезает восьмилетняя Лиза. Эта трагедия втягивает Катю, обычную школьную учительницу, в леденящую душу тайну, когда прошлое мстит за старые обиды, а за фасадом добрососедских отношений скрывается паутина лжи, ревности и алчности. Катя, сама того не желая, становится главной фигурой в смертельной игре, где каждая находка...
... отношения можно заводить только тогда, когда ты убеждена в надежности человека. Не в его образованности или богатстве, не в прекрасных душевных качествах, не в любви к тебе, а именно в надежности.
В тихом поселке Излуки, куда петербурженка Катя Ильинская приезжает залечить душевные раны после смерти матери, идиллическую тишину разрывает страшное событие – бесследно исчезает восьмилетняя Лиза. Эта трагедия втягивает Катю, обычную школьную учительницу, в леденящую душу тайну, когда прошлое мстит за старые обиды, а за фасадом добрососедских отношений скрывается паутина лжи, ревности и алчности. Катя, сама того не желая, становится главной фигурой в смертельной игре, где каждая находка...
Был он высокий, широкоплечий, громогласный, слишком уверенный в себе, смотрящий на других людей немного сверху, словно постоянно оценивая их. Впрочем, на свою жену он глядел с такой всепоглощающей любовью и нежностью, что Катя невольно вспомнила отца. Тот так всегда смотрел на маму. Вспомнила и расслабилась. Мужчина, который способен бросать такие взгляды на жену после пяти лет брака, не может быть плохим и страшным.
В тихом поселке Излуки, куда петербурженка Катя Ильинская приезжает залечить душевные раны после смерти матери, идиллическую тишину разрывает страшное событие – бесследно исчезает восьмилетняя Лиза. Эта трагедия втягивает Катю, обычную школьную учительницу, в леденящую душу тайну, когда прошлое мстит за старые обиды, а за фасадом добрососедских отношений скрывается паутина лжи, ревности и алчности. Катя, сама того не желая, становится главной фигурой в смертельной игре, где каждая находка...
— Какая судьба ждет тебя, мой мальчик?
— По-видимому, я умру, — заметил Поллетти.
— Да, пожалуй, — согласился Сильвестре. — Но тут возникает другой вопрос: как ты умрешь? Будет ли твоя смерть великолепной, как гибель камикадзе, или жалкой, как у загнанной в угол крысы?
— Не вижу особой разницы.
— Что ты! Между этими смертями колоссальная разница! — воскликнул профессор. — Раз уж ты не можешь хорошо убивать, сумей по крайней мере красиво умереть. В противном случае ты навлечешь позор на свою семью, друзей и на школу тактики жертв профессора Сильвестре. Никогда не забывай лозунг нашей школы: «Умирай не хуже, чем убиваешь!»
Роберт Шекли вновь возвращается к миру охотников и жертв. Охота уже разрешена по всему миру, любой участвующий в ней становится местной знаменитостью. Героине романа до вожделенного статуса остается всего одно убийство. Новеллизация фильма, снятого по рассказу «The Seventh Victim», 1953
Профессор попытался поднять правую бровь, но обнаружил, что она уже поднята, тогда он опустил ее и закрыл левый глаз. Стало ясно, что профессор воздерживается от выражения своей точки зрения.
Роберт Шекли вновь возвращается к миру охотников и жертв. Охота уже разрешена по всему миру, любой участвующий в ней становится местной знаменитостью. Героине романа до вожделенного статуса остается всего одно убийство. Новеллизация фильма, снятого по рассказу «The Seventh Victim», 1953
— За кого ты меня принимаешь, Мартин? За патологического убийцу? Мне хочется знать человека, которого я убиваю. Это цивилизованный способ, и он мне нравится.
Роберт Шекли вновь возвращается к миру охотников и жертв. Охота уже разрешена по всему миру, любой участвующий в ней становится местной знаменитостью. Героине романа до вожделенного статуса остается всего одно убийство. Новеллизация фильма, снятого по рассказу «The Seventh Victim», 1953
— Сэр, прошу вас! — воскликнул бармен. — Я не подвергаю сомнению ваш статус Охотника. Каждому с первого взгляда ясно, что вы достойный джентльмен и имеете полное право убивать. К сожалению, наш бар объявлен местом, где запрещены все убийства, юридически оформленные или нелегальные.
— Разрази меня гром! — воскликнул Дюк, не скрывая раздражения. — Сначала запрещают убивать в церкви, затем в ресторане, потом объявляют запрещенной территорией парикмахерские, и вот теперь — закусочные. Видимо, скоро наступит время, когда мужчине не останется ничего другого, как сидеть дома и ждать смерти от старости!
— Мне кажется, пока дело не так уж плохо, — произнес бармен, стараясь успокоить Охотника.
— Может быть, пока, сынок, но все быстро идет к тому. Скажите, у вас не будет возражений, если я прикончу этого мерзкого хорька в переулке у черного хода?
— Мы сочтем это за честь, сэр, — ответил бармен.
Роберт Шекли вновь возвращается к миру охотников и жертв. Охота уже разрешена по всему миру, любой участвующий в ней становится местной знаменитостью. Героине романа до вожделенного статуса остается всего одно убийство. Новеллизация фильма, снятого по рассказу «The Seventh Victim», 1953
«Потрясающий чай дяди Минга! — раздался громоподобный голос диктора с другой стороны Колизея. — Дамы и господа! Потрясающий чай дяди Минга является единственным чаем, который обожает вас и готов вступить с вами в брак и воспитывать маленькие пакетики чая — если дядя Минг согласится».
Поллетти рассмеялся. Он не слышал этой рекламы, которая в прошлом году завоевала тройной золотой приз рекламного совета за благопристойность, вкус, остроумие, оригинальность и массу прочих достоинств.
Роберт Шекли вновь возвращается к миру охотников и жертв. Охота уже разрешена по всему миру, любой участвующий в ней становится местной знаменитостью. Героине романа до вожделенного статуса остается всего одно убийство. Новеллизация фильма, снятого по рассказу «The Seventh Victim», 1953
— Любовь, — спокойно заметила Кэролайн, — существовала задолго до появления контрактов.
— Зато контракты, — вмешался Мартин, не скрывая ярости, — обладают гораздо большей юридической силой, чем любовь.
Роберт Шекли вновь возвращается к миру охотников и жертв. Охота уже разрешена по всему миру, любой участвующий в ней становится местной знаменитостью. Героине романа до вожделенного статуса остается всего одно убийство. Новеллизация фильма, снятого по рассказу «The Seventh Victim», 1953