Мои цитаты из книг
Мы врачи, и у нас своя линия фронта. Сейчас она проходит через семнадцатую и двенадцатую палаты. С одной стороны смерть, с другой – пенициллин. До сих пор побеждала смерть…
– А теперь победит пенициллин, – подхватила Зинаида Виссарионовна.
– Английский! – после небольшой паузы добавил Флори.
– Да хоть эскимосский, – крякнул Дроздов, – лишь бы подальше отогнать эту безглазую старуху.
Битва, которая началась наутро, проходила в полной тишине, под сдержанное звяканье шприцев и ампул. Ради чистоты эксперимента английская и русская бригады не общались друг с другом и результатами не обменивались, но по косвенным данным можно было судить и о победах, и о поражениях.
Если профессор Флори появлялся небритым и в несвежем халате, все прятали глаза – не было более верного признака, что дела идут совсем плохо. О ситуации в семнадцатой судили по Настиным глазам: если зареванные – больным хуже, если сияют голубизной – пошли на поправку.
Не думал, не гадал командир дивизионной разведки капитан Громов, что когда-нибудь придется ему брать такого странного «языка»… о четырех ногах! В одной из ночных вылазок на его возвращавшихся с задания разведчиков внезапно напал здоровенный пес. Собаку подстрелили, но когда вернулись за оставленным из-за обстрела пленным немецким офицером, оказалось, что она жива. Громов решил выходить «немца» и попробовать «перевербовать», сделав из врага верного боевого товарища…
Чего угодно ждал Рекс, но только не этого! Ни одна собака не решалась приблизиться к нему: даже во время учебы Рекса сторонились – все собаки знали его угрюмый нрав, ярость и силу. А тут совсем рядом три махоньких щенка! Они собаки – это ясно. А раз так, надо их рвать! Но до чего же они беспомощны, до чего забавны. И как приятно пахнут!
А глупые лобастые крепыши возились в соломе, тявкали, гонялись друг за другом, кувыркались, ползали по Рексу. Иногда наступали на рану. Рекс напрягался, стискивал зубы, но, чтобы не испугать несмышленышей, даже не вздрагивал.
Не думал, не гадал командир дивизионной разведки капитан Громов, что когда-нибудь придется ему брать такого странного «языка»… о четырех ногах! В одной из ночных вылазок на его возвращавшихся с задания разведчиков внезапно напал здоровенный пес. Собаку подстрелили, но когда вернулись за оставленным из-за обстрела пленным немецким офицером, оказалось, что она жива. Громов решил выходить «немца» и попробовать «перевербовать», сделав из врага верного боевого товарища…
— Здесь есть тропикариум. Я вам покажу. Там круглый год цветут орхидеи и летают бабочки. Бабочки — отвратительные существа, — с воодушевлением рассказывал он мне, не сбавляя шага. — Это прошедшие стадию куколки гусеницы. Орхидеи — не гусеницы, но они паразиты. Вы не знаете, почему они всем так нравятся?...
Знаменитые орхидеи, с белыми, словно восковыми лепестками и розовыми сердцевинами, густо обжили ветви незнакомых деревьев, а бабочки поражали формами и расцветками.
И я наслаждалась прогулкой и глазела по сторонам, приходя в какой-то детский восторг от мысли, что все это — паразиты и гусеницы. Гусеницы и паразиты!
"Подобное тянется к подобному" - гласит древняя мудрость. В таком случае, то, что меня притянуло к особняку на улице Механических Дроздов, означает, что я взбалмошна, как этот особняк, хладнокровна, как живущая в нем ящерица, или гениальна, как их хозяин? Первые два варианта не льстят, третий - не светит. Лучше приму за истину, что со мной древняя мудрость дала осечку, и я - бесподобна!
На завтрак всем Котам и Кошкам давали разные специальные заграничные витаминизированные концентраты, от одного вида которых мне становилось худо еще в Германии. Я быстренько смотался к Мите и сказал ему, чтобы он попросил для меня кусок нормального оттаявшего хека, по которому я тосковал уже несколько месяцев. Пилипенко подозрительно посмотрел на Митю и спросил:
— Ты-то откуда знаешь, что Они хека хотят?
— С Мюнхеном согласовано, — не моргнув глазом, ответил Митя.
— Где ж я Им оттаявшего хека сейчас достану? — задумался Пилипенко. Интересно, а свежую осетрину Они жрать будут?..
— Будут! — уверенно сказал Митя. — Только сырую.
Роман В. Кунина «Кыся» написан в оригинальной манере рассказа — исповеди обыкновенного питерского кота, попавшего в вынужденную эмиграцию. Произведение написано динамично, смешно, остро, полно жизненных реалий и характеров.
Так это он — Пилипенко Иван Афанасьевич — этот ужасный и отвратительный ловец и убивец невинных Собак и Котов, торговец «живым Кошачьим товаром», изготовитель уродливых шапок из шкурок убиенных им несчастных и очень домашних Животных — хозяин самого дорогого и престижного пансиона для иностранных Котов и Собак самого высокого ранга? Это на ЕГО банковский счет Фридрих фон Тифенбах перевел все суммы на мое содержание!
— Иван Афанасьевич! — окликнул его Васька. — А не сдается тебе, что у этого мюнхенского Котяры — рожа вроде знакомая, а?
— Ты говори, да не заговаривайся! Я сейчас возглавляю коммерческое предприятие мирового уровня. А гроши за этого Котяру плотют, как за прынца! И ежели ты его хоть словом обидишь, я из тебя душу выну и без порток выкину. А на твое место любого генерала-отставника возьму, и он за те бабки, которые я тебе сейчас плачу, — будет мне служить, как Иосифу Виссарионовичу Сталину!
Роман В. Кунина «Кыся» написан в оригинальной манере рассказа — исповеди обыкновенного питерского кота, попавшего в вынужденную эмиграцию. Произведение написано динамично, смешно, остро, полно жизненных реалий и характеров.
Описывать два с половиной часа полета от Мюнхена до Санкт-Петербурга — вряд ли имеет смысл.
Первую половину полета я еще как-то бодрствовал: то меня кормили (действительно, очень вкусно!) то поили, то каждый член экипажа по очереди выходил из своей пилотской кабины — «с понтом», будто бы он идет в туалет, а сам пялился на меня, числящегося по списку пассажиров как «Мартын-Кыся фон Тифенбах» и находящегося на борту самолета под индексом — В.И.П.
Роман В. Кунина «Кыся» написан в оригинальной манере рассказа — исповеди обыкновенного питерского кота, попавшего в вынужденную эмиграцию. Произведение написано динамично, смешно, остро, полно жизненных реалий и характеров.
Говорят, что сейчас иметь дела с Россией опасно. А мы с Кысей просто совершим экскурсию, — и тут Фридрих сказал до боли знакомое словосочетание, которое я сотни раз слышал по телевизору: — По местам его бывшей боевой славы… Мне, действительно, очень хотелось бы посмотреть, во что превратился этот гигантский, чудовищный монстр с огромной атомной дубиной в руках после того, как он распался на враждующие между собою куски
Роман В. Кунина «Кыся» написан в оригинальной манере рассказа — исповеди обыкновенного питерского кота, попавшего в вынужденную эмиграцию. Произведение написано динамично, смешно, остро, полно жизненных реалий и характеров.
Сейчас, как раз, время для ... наглых, напористых, неглупых, неотягощенных интеллектом, а поэтому и не стесняющих себя в выборе средств для достижения цели.
Мы много раз болтали об этом с Моим Шурой. Особенно, когда он где-то выпьет, придет домой и начнет передо мной извиняться, что, дескать, он мне даже приличной рыбы не может купить, что его доходов только на этот «хек мороженый» и хватает.
А потом — несколько многословный, но уже почти трезвый анализ всего происходящего сегодня в нашей стране. И кто в это прекрасно вписывается, а кто — вроде нас с Шурой Плоткиным, — никак не может вписаться, да никогда и не впишется, хоть за бугор уезжай!
Роман В. Кунина «Кыся» написан в оригинальной манере рассказа — исповеди обыкновенного питерского кота, попавшего в вынужденную эмиграцию. Произведение написано динамично, смешно, остро, полно жизненных реалий и характеров.
... Вот и ладушки, Иван Афанасьевич, пришлите двадцатничек от греха подальше, и поезжайте с Богом.
— Какой «двадцатничек»?.. — растерялся Пилипенко.
— Зелененький, — пояснил милиционер.
— За что-о-о?.. — простонал Пилипенко.
— Дымление двигателя, прогар глушителя, левый «стоп» не работает, коррозия по низу дверей и крыльев, машина грязная, номера ржавые, правое наружное зеркало отсутствует… Еще нужно?
— Нет… — выдохнул Пилипенко. — Может, рублями возьмете?
— Ты чего? Мне, при исполнении, взятку предлагаешь, что ли?
— А доллары — не взятка?! — слышно было, что Пилипенко разозлился.
— А доллары — это доллары.
Роман В. Кунина «Кыся» написан в оригинальной манере рассказа — исповеди обыкновенного питерского кота, попавшего в вынужденную эмиграцию. Произведение написано динамично, смешно, остро, полно жизненных реалий и характеров.
— Документы попрошу, — повторил милиционер.
— Пожалуйста… — голос Пилипенко совсем упал. — Какие проблемы-то?
— Счас посмотрим, — сказал милиционер. — Не будет проблем — создадим. Все в наших руках.
Роман В. Кунина «Кыся» написан в оригинальной манере рассказа — исповеди обыкновенного питерского кота, попавшего в вынужденную эмиграцию. Произведение написано динамично, смешно, остро, полно жизненных реалий и характеров.