И тут вспомнилось, как дед, когда начинал тосковать о бабушке, уходил в свою комнату и тихонько шептал: «Упокой Господи душу усопшей рабы твоей Светланы, и прости ей все согрешения её, вольные и невольные, и даруй ей Царствие небесное».
Дед не был особо верующим, в церковь ходил как раз только чтобы бабушку помянуть, помолиться за неё, а когда Арина спросила, зачем, он ответил:
– Знаешь, мне кажется, что так она меня точно слышит и знает, что я её помню и люблю. Понимаешь?
Ирина Валерьевна была железно уверена, что у сына рога уже не просто имеются, а аж ветвятся!
– Ну не может любящая и верная жена с таким пренебрежением и насмешкой смотреть на мужа, когда уверена, что он этого не увидит!
– До сих пор не могу поверить! – поёжилась Арина. – То есть и женился он на мне из-за этого клада, и чуть с ума не свёл из-за него! Хорошо хоть не он по голове дал!
– Какая радость! – почти беззвучно и весьма саркастично прокомментировал Иван, но Арина услышала.
– Вообще да, радость, потому что если бы это сделал Сергей, то этого я бы точно не пережила!
– Такой сильный? – уточнил Иван, что-то прикидывая.
– Просто очень аккуратный во всём! То есть, он проверил бы пульс и на запястье, и на шее, и ещё раз на запястье на всякий случай. И зеркальце бы к губам поднёс!
Грант мягко усмехнулся.
– Цукумогами, – терпеливо повторил он. – Согласен, звучит не так чтобы очень. Но все-таки лучше, чем инопланетное разумное существо, верно?
Тони протянул руку и кончиками пальцев коснулся плеча Гранта. Настоящий, никаких сомнений. Не призрачный. И даже не плюшевый.
– Так ты этот… инопланетянин? – потерянно спросил Тони.
– Этот, – кивнул Грант.
В своих детских играх Тони всегда был исключительно полицейским и никогда – частным сыщиком. Его не привлекала доля Майка Хаммера, Эркюля Пуаро или даже Шерлока Холмса. На Холмса Тони был даже немного в обиде. Кто же спорит, Шерлок Холмс – гений, и вообще он лучше всех, но это ведь не повод так измываться над инспектором Лестрейдом, верно? Инспектор – хороший коп, добросовестный и храбрый, он честно исполняет свой долг. И самая лучшая книга про Холмса – это «Собака Баскервилей». Самая любимая. Потому что именно инспектор своим метким выстрелом спас сэра Генри. Но Тони все равно думал, что с инспектором обошлись не по справедливости. И своему плюшевому напарнику он дал имя Лестрейд.
– И вас… таких… много? – бесцветным голосом промолвил Тони.
– Много, – кивнул Грант.
– То есть вы нас… – прямой и ясный логический вывод не хотел выговариваться, он застревал даже не во рту – в глотке, но он должен быть высказан, невзирая ни на какие хотения. – Вы нас… захватили?
– Можно сказать и так.
– Зачем? – звонким детским шепотом спросил Тони. – Что вам дома не сиделось?
– Как всегда, – пожал плечами Грант. – Зачем вообще завоевывают? Жить хотелось. Есть хотелось.
– И кого же вы едите? – с мучительным спокойствием поинтересовался Тони.
– ... ну, вот как мы могли все это прохлопать?
– Слишком долго искали черную кошку в темной комнате, – ответил Грант. – А тем временем белая собачка средь бела дня стащила сардельки. И слопала. Бывает. Возможно, это в чем-то и к лучшему. Собачка обнаглела и перестала остерегаться. Самое время ее ловить.
Профессор Торе Лаан никогда не обращался к адептам «студент такой-то» или «студентка такая-то». Только «мье такой-то» и «лиа такая-то», как если бы они уже были выпускниками. Файден его как-то раз даже спросил: «Торе, почему ты обращаешься с ними, как со взрослыми?» Лаан невозмутимо ответствовал: «Потому что они — не дети». Самой страшной бранью из уст профессора было слово «детка». Оно сулило несусветные ужасы в диапазоне между нулем баллов и отчислением.
... он был не один. С ним была лучшая в мире собака. Что значит — откуда вы это взяли? Да вы любого собачника спросите, он вам сразу скажет: его собака — самая лучшая!
– Какая-то пустая, нахлебническая профессия.
– Почему нахлебническая? – подивилась Агата.
– Потому что ничего не производит и никакой реальной пользы людям не несет, – пояснила бабуля. – Вот скажи мне, какова основная суть и задача этого твоего маркетинга?
– Продвижение товаров и услуг.
– То есть продажа, – перевела на более конкретный язык Кира Львовна. – И твоей профессией станет задача дурить народ, чтобы впарить ему как можно больше ненужных вещей, товаров и услуг. Чистой воды обман и манипулирование сознанием.