(Доктор Фауст)
— Мне служить убийству? — вскричал Фауст.
— Для чего же мне нужен доктор Фауст? Великий ум, ты придумаешь такое, что мне, простому чёрту, и в голову не придёт.
— Так ты хочешь взять меня в рабы, демон? Меня? — сказал Фауст, медленно вставая и выпрямляясь во весь рост.
— Ты хочешь бросить меня в свой кромешный ад и думаешь, что он вместит меня? Во мне умещаются и ад, и небо, и люди, и весь мир, а ты только часть мира, самая худшая. Не тебе владеть мной.
(Доктор Фауст)
— Я подобен человеку, который стоит на берегу океана и собрал полную горсть цветных камешков. Это всё, что подарили ему морские волны. Где-то там за горизонтом лежат неведомые страны, прекрасные острова, но нет у него корабля, чтобы достичь их. О пыльные книги, неужели я никогда не узнаю больше того, что написано на ваших страницах? Как я любил вас и как сейчас ненавижу!
(Доктор Фауст)
— Вы сидите без света, дорогой доктор. Вздремнули или, может быть, я неосторожно прервал нить ваших мыслей?
— Она порвалась сама собой, мой друг, — тихо ответил Фауст.
— И вам не удалось прийти к выводу, который достойно увенчал бы труды этого дня? Как жаль!
— Нет, напротив, к выводу я пришёл. Более того, я узнал итог всей моей жизни.
— Неужели? Он, должно быть, необъятно велик. Поведайте мне о нём, учитель.
— Скажу в двух словах: я — невежда!
(Доктор Фауст)
Время — не песочные часы! Стоит перевернуть их — песок посыплется и опять начнёт отсчитывать минуты. Но кто возвратит человеку его молодость?
Фауст опустился в кресло и зябко потёр худые, морщинистые руки. На нём мантия, подбитая лисьим мехом, и тёплая шапочка. Стоит весна, а ему холодно! В семьдесят шесть лет кровь уже плохо греет.
— Кровь моя холодна, как у ящерицы, — невесело улыбнулся он. — А огонь в душе всё не гаснет, и это тоже одно из необъяснимых чудес природы.
(Дон Жуан)
— Я много слышал о тебе, сын мой, последнее время…
— В самом деле, слава моя так велика?
— Слава может быть белой или чёрной, как день и ночь, — ответил дон Луис. — Разве тебе всё равно, каким ты останешься в памяти людей? Есть имена, которые светят вечным светом. А ты, как пожар, оставляешь после себя чёрный, выжженный след. Теперь про любого ветреника говорят: «Он настоящий дон Жуан», как злого человека зовут Иродом, или предателя — Иудой...
(Дон Жуан)
Ты выбираешь жену, как знаток выбирает картину. Полюби свою избранницу всей душой, взгляни на неё глазами любви, и она покажется тебе совершенством. Вот путь к счастью. Я любил твою матушку и не находил в красоте её ни одного изъяна. Шли годы, а жена моя становилась для меня всё милее и милее. В моих глазах матушка твоя всегда оставалась совершенством красоты. Вот мой совет: выбери себе невесту по сердцу и не гляди на неё никогда холодным взглядом оценщика. Любовь довершит остальное.
(Томас Лермонт)
... трудно мне было расставаться с королевой фей.
— Прощай, прощай, Томас, я должна тебя здесь покинуть.
— О добрая госпожа, подари мне что-нибудь на прощанье, в память о нашей встрече! Пусть поверят люди, что я гостил у тебя.
— Хорошо, верный мой Томас. Я оставлю тебе прощальный дар. Отныне уста твои будут говорить только правду.
— О госпожа моя, возьми назад свой страшный подарок! Иначе не смогу я ни покупать, ни продавать, ни говорить с королём или князем церкви. Знатные люди возненавидят меня, а друзья начнут меня бояться.
— Не проси меня, Томас. Как я сказала, так и будет. Даю тебе ещё дар читать в людских сердцах. Будут они перед тобой прозрачнее хрусталя, и ты прочтёшь в них прошлое и будущее каждого человека. Вот что нужнее всего певцу, Томас!
(Томас Лермонт)
Затрубила королева в свой охотничий рог. Опустился подъёмный мост, и распахнулись тяжёлые золотые ворота.
Взглянул я на королеву и глазам своим не поверил! Снова была она молода и прекрасна. Волосы черны как вороново крыло, а губы ярче цветов шиповника. Даже тогда, когда королева фей казалась безобразной старухой, я продолжал любить её, но тут полюбил ещё сильнее…
Покупайте наших червей! А если вы не рыбак, то идите лесом! В смысле — на охоту!
... люди, которые неподдельно горят идеей, являются самыми лютыми врагами из всех существующих. Даже сильно обиженная женщина, одолеваемая мыслями о мести бывшему, который вместо того, чтобы страдать после того, как ее потерял, отчего то счастлив, и то куда безопасней.