Лампа – это я, меня зовут Евлампия, и домашние сделали от имени кучу производных: Лампочка, Лампадель, Лампидусель, Лампец, – как только меня не называют, просто мрак. Но я абсолютно, совершенно, невероятно счастлива.
— У меня, конечно, была сумка. Конечно. Но я потеряла ее, когда дралась с волками. Они напали на меня целой стаей.
— Волки? — опешил Покровский. — Где это вы их раздобыли?
— Да тут, у вас. Вон в том овраге. — Она прилагала массу усилий для того, чтобы держать хозяина дома в фокусе, поэтому махнула рукой довольно вяло.
— А как вы попали в овраг? — не отставал тот.
— Сначала-то я шла по дороге, — охотно объяснила Наташа. — И только уж потом, когда встретила двух маньяков, свернула в лес. Пришлось немного поплутать.
— Я вижу, путь до моего дома оказался для вас тернистым, — пробормотал Покровский
У Наташи сразу потеплело на душе. Значит, ее и в самом деле охраняют. Отлично. Вот кому она сдаст убийцу, когда тот попытается отправить ее на тот свет, — оперативникам! Теперь, главное, все правильно спланировать. Чтобы, как говорится, — и волки были сыты, и овцы остались целы. Придется совместить все так, чтобы ее сначала захотели отравить, а потом уже зарезать.
— Парамонов? — сдавленным голосом спросила она, когда ей ответили. — Это Наталья Смирнова. Помните, я вам звонила насчет Негодько с пистолетом? Вы еще мне не поверили. Так вот. Тут возле оврага творятся ужасные вещи! По лесу ходят волки и двое маньяков. Об одной жертве я знаю точно — это женщина в желтом купальнике. Нет, я ее не видела, но они сами рассказывали. Кто, кто? Маньяки рассказывали! — Она некоторое время слушала, потом ответила:
— Откуда ты знаешь, что я себя неважно чувствую?
— Парамонов? — воскликнула она, когда трубку сняли. — Это Наталья Смирнова! Случилось страшное. В поселке Березкино, что по Савеловской дороге, только что съели женщину. Кто съел? Бубрик и Минц. Нет, это не обезьяньи клички, а человеческие фамилии. Что тут непонятного? У тебя — Парамонов, а у них — Бубрик и Минц. Приезжай скорее. Или пришли кого-нибудь. Ну, смотри, а то они ее уже доедают… Сам ты дурак! Ты тоже набитый. А ты в кубе!
Она сердито бросила трубку на рычаг и сказала ей:
— Алкоголик.
Обидно было до чертиков. Она рисковала жизнью, чтобы выяснить правду о подозрительных личностях, и теперь, когда правда раскрылась, ей не хотят верить.
«Ах, черт возьми, как люди живут! — с завистью подумала Наташа. — Жены, бывшие жены, любовницы, племянницы, лучшие друзья и любовницы лучших друзей — все тесно переплетено. Интересно, трагично и захватывающе, как в телевизоре. Впрочем, в последнее время мне тоже скучать не приходится. Слежка, чужой паспорт, нападение волков, лысая голова… Написать сценарий и показать Веронике Кастро — та себе локти от зависти обкусает».
...мистер Бэнкс, сказал своей жене, миссис Бэнкс:
— Выбирай, дорогая, одно из двух: или чистенький, хорошенький, новенький домик, или четверо детей. Обеспечить тебе и то и другое я не могу. Не в состоянии.
И, хорошенько обдумав его предложение, миссис Бэнкс пришла к выводу, что пусть уж лучше у неё будет Джейн (старшая) и Майкл (младший) и Джон с Барбарой (они близнецы и самые-самые младшие).
Вот так всё и решилось, и вот почему семейство Бэнксов поселилось в Доме Номер Семнадцать, а с ними — миссис Брилл, которая для них готовила, и Элин, которая накрывала на стол, и Робертсон Эй, который стриг газон и чистил ножи и ботинки...
Мама Ларссон и госпожа Наседка сидели на мягких подушках и мирно беседовали на хозяйственные темы. Госпожа Наседка учила маму Ларссон, как нести яйца, потому что именно куры умеют это делать лучше всех. А мама Ларссон учила госпожу Наседку, как приобрести себе шубку на зиму, потому что именно это знают лучше всех лисицы.
— Ну почему все звери в одном лесу не могут быть друзьями! — глубоко вздохнул Людвиг Четырнадцатый.
— Тоже мне философ! — сказал папа Ларссон. — Подрастешь — поймешь.
За кустом был лисий хвост, и этот хвост принадлежал Лабану.
И он видел, как Людвиг Четырнадцатый играл с цыпленком в прятки!
Его огромные темно-коричневые глаза, похожие на пятаки, еще больше расширились.
— Нет, мне надо заказать очки, — сказал Лабан сам себе и заморгал. — Бедный папа! Бедный наш прадедушка!