– Ты не совсем понимаешь. Ты будешь служить не хозяину. Ты будешь служить государству.
– Еще не хватало. Государство – это институт порабощения масс!
– Чего?! – не поверил своим ушам Аверин. – Ты что же, и правда анархиста когда-то съел?
– Я по-честному вас защищаю! – обиделся Кузя.
- Разумеется. Еще скажи, что не хочешь меня сожрать.
– Конечно, хочу! – Кузя поднял голову и уставился ему прямо в глаза. – Но вы не понимаете: это совсем другое!
– И что же? Суд и тюрьма хуже смерти, а? – Верхняя губа дива опять поползла вверх.
– Без сомнений. Один миг страха ничто по сравнению с годами позора.
– Кота… найти кота, боже мой… – вслух проговорил он.
Точно, – воскликнула вышедшая из кухни Маргарита, – кота! Вы только хорошего берите, лучше дымчатого, они лучшие крысоловы. И чтобы морда во! – Она развела руки так, что под описание подошел бы средний тигр.
Больше, чем овсяную кашу, Аверин не любил проигрывать.
– Присаживайтесь. Чай, кофе? И… чем обязана?
– Кофе со сливками, если можно, – первым заговорил Виктор и подмигнул Аверину.
– Чай. Обычный, черный.
Аверин от души надеялся, что до этого дома мода не дошла и чай не будет извлечен из гнилого апельсина, в котором пролежал последние двадцать лет
Сейчас все повально увлеклись Китаем. Аверин поднес к губам чайную чашку, которая воняла хуже, чем портянки денщика, и постарался выдавить из себя улыбку. Чтобы хоть как-то замаскировать гримасу отвращения.
Когда грустно, котики лучше шоколада, от них не полнеют.
— Хм, — задумчиво произнес он.
— Угу, — согласилась я.
Ничего так, хорошо поговорили, информативно.
Любовь — ненадежная материя, слишком зависит от окружающей среды…