— Вы не хуже меня знаете, что справиться с rihasse нельзя.
— Можно. Просто никто еще не понял, как это сделать, — уверенно произнесла леди Кларисса. — Вы плохо меня знаете, если считаете, что я позволю какой-то нежити забрать моего ребенка.
Линх проблем не доставлял с тех пор, как ему исполнилось двадцать. Точнее, он успевал разгрести все созданные им проблемы до того, как сведения о них доходили до ушей деда и отца.
Легко убить чудовище, а ты попробуй возвысить до себя кого-то стоящего несоизмеримо ниже тебя лишь из благодарности и уважения. На такое немногие способны.
— Что ты такое к нему испытывала, что приворот вышел таким сильным?<
Я задумалась.
— Ненависть. Уважение. Благодарность. Страх.
— Жуткое сочетание…
Линх знал, что такое страх, ничего не боятся только мертвецы и безумцы. Но что такое ужас, он понял только теперь. Ужас — это понимать, что ты обречен и что возможности для спасения не существует.
Иногда лорд делал мерзости не ради блага клана, а исключительно из любви к искусству.
— Она не сильная, — с легкой грустью ответила лара Тиана. — Просто у нее не было возможности, чтобы стать слабой.
Чем красивей мужчина, тем больше от него неприятностей.
Глупец видит три дороги, умный — тридцать три.
В итоге совместной борьбы с последствиями моей хвори из меня сотворили… не меня. Нет, сказочной красавицей я не стала, тут уж, как говорится, что боги дали, с тем до смерти и танцуем, но отражение в зеркале произвело на меня впечатление. Из скромной гадюки я превратилась в кобру. Королевскую, наверное.