Все книги
После очередной пьяной выходки матери юная Дана Хатэвей решает разыскать своего отца и переехать жить к нему. Все, что она знает о нем, — что он волшебник и живет в загадочном городе Авалоне, единственном месте на земле, где пересекаются Реальный и Волшебный миры. В надежде обрести тихую и спокойную жизнь Дана договаривается с отцом и отправляется в Авалон. Но сразу же по прибытии понимает, что ее планам не суждено стать реальностью. Ее отец оказывается не просто волшебником, а одним из самых...
Полезла спасать юного идиота, решившего свести счеты с жизнью. Нелепое стечение обстоятельств и судьбы двух миров, давным-давно разделенных могущественными силами, снова переплелись. Что может обычная девушка? Как не стать пешкой, если и в королевы ты не рвешься? Попробовать просто выжить.
В книге приводятся наставления и случаи из жизни современного авторитетнейшего греческого богослова и духоносного Старца, бесстрашного защитника церковного предания и борца за чистоту Православия архимандрита Епифания Феодоропулоса (1930—1989), его наставления и высказывания по важным вопросам современной духовной и церковной жизни. Исповедь, молитва, пост, испытания, семейная и безбрачная жизнь, рождение и воспитание детей, медицина — вот только некоторые из тем, затронутых в этой книге.
Книга Александра Ткаченко ориентирована на читателя, который, не удовлетворяясь общими рассуждениями, стремится понять — что же такое Православие применительно к его жизни? Что оно может дать ему лично? От чего защитить? В чем помочь? Автор открыто ставит эти вопросы, которые мучают множество искренне ищущих, и часто уже верующих людей. Александр Ткаченко обладает счастливой способностью говорить о сложных вещах просто и доходчиво. Благодаря такой подаче материала, серьезная книга читается легко...
«У раскрытого окна, выходившего в огород, где произрастали в изобилии подсолнечники, стоял пожилой человек, с реденькими седыми волосами, и набивал гильзы табаком. Он торопился, руки его тряслись. Наконец, смахнув веничком табачную пыль с сюртука, застёгнутого на все пуговицы, которые лишились уже там и сям, от долговременного употребления, обтягивавшей их материи, он накинул на себя зеленоватое пальто, сильно побелевшее на плечах, надел старомодный кашемировый цилиндр и вышел из дома. Уходя, он...
«День выдался жаркий, хоть и апрельский, и в тёплом пальто было тяжело бродить по откосам и крутизнам Царского сада, в надежде встретить живописное местечко и зачертить в альбом. Живописных местечек тут, разумеется, множество, и оттого для нашего брата, художника, так затруднителен выбор: и направо дерево дуплистое, корявое, раскидистое, старое, такое, что, глядя на него, душа радуется; и налево, чудного весеннего тона, и прямо, и куда ни кинешь глазом…»
«…Грохот мостовой оглушил Кривцову. Она была как в чаду. По широким панелям сновали группы женщин и мужчин. Далёкие фасады многоэтажных домов расплывались в сумраке, багровый блеск на окнах потухал. Лазурь высокого небосвода меркла. Веяло сыростью. Хозяйка меблированных комнат, куда попала Кривцова, с любопытством осмотрела новую жилицу и внимательным взглядом окинула её чемоданчик и саквояж с бронзовой отделкой. Кривцовой было лет двадцать с небольшим. У неё были узкие плечи, худощавое лицо,...
«Курьерский поезд шёл на всех парах по Николаевской дороге. Была тёмная декабрьская ночь. С потолка падал на дремлющих пассажиров спокойный свет шарообразных газовых фонарей, покрытых шёлковыми синими чехлами. Мерно стучали и звякали колёса вагонов.
В креслах сидели старый генерал в длинных белых усах, молодой, розовенький офицерик, пожилой тучный барин из степной губернии, красавица с томными глазами и в боа, старуха с жёлтым лицом и клыками наружу, девочка-гимназистка, гимназист – сидел и я…»
«Май начался, но было холодно. В Петербурге странный май. Погода, однако, стояла ясная.
В семь часов вечера по Кирочной улице шла молодая девушка.
На ней было тёмное платье, подобранное так, что видны были щёгольские ботинки, и синяя кофта с шёлковой бахромой и стеклярусом, а на голове старомодная шляпка с белым пером. Девушка была приезжая…»
«Павел Иваныч Гусев сидел в кресле после хорошего домашнего обеда, положив короткие руки на живот и уронив на грудь большую голову, с двойным жирным подбородком. Было тихо в доме, маленьком, деревянном, каких много за Таврическим садом. Жена Павла Иваныча бесшумно как тень сновала по комнатам, чтобы укротить детей, которые и без того вели себя отменно благонравно, и лицо её, жёлтое и в мелких морщинках, выражало почти ужас, а губы, бескровные и подвижные, шептали угрозы, сопровождаемые...
«– Одного не могу я взять в толк, барин, – отчего это люди накладывают на себя руки… Я так полагаю, что враг путает, а от себя ни в каком случае это не приходит… Вот я, например: сколько времени я бедовал, и ужасти, как мне скверно и горько приходилось, ну, однако же, о том, чтобы застрелиться, либо утопиться, либо зарезаться, или там удавиться – никогда, верите Богу, мысли не было. Правда, что я, хоть по моему извозчичьему ремеслу в церковь не хожу, но ежедневно благодарю Творца Вышнего за всё,...
«Топольки — это дворянский квартал в ***, полурусском, полупольском городе. Воздух тут прекрасный, множество садов; местность высокая и ровная. Там, внизу, на Почаевском проспекте, кипит торговля, снуёт люд, деловой и праздношатающийся, гремят экипажи, а здесь и домов-то немного, народу ещё меньше. Дома — особняки, большею частью одноэтажные, окружённые деревьями. На тенистых улицах тихо, каменная мостовая порастает травой, зелёной как изумруд; и всюду царит приличная скука…»
«Иван Иваныч Чуфрин встал рано; ему не лежалось.
Солнце играло на полосатых обоях его кабинета, на лакированном дереве мягких кресел, на бронзовой крышке огромной чернильницы, на хрустальной вазе, где в рыжей воде увядал букет цветов, распространяя кругом травянистый, болотный аромат, на стёклах гравюр и фотографий, на крашеном полу; и воздух в широких снопах света, лившихся косо из окон, завешенных до половины тёмной драпировкой, был нагрет и сиял, слегка туманный от пыли…»
781 год н. э. В местечке, которое впоследствии все назовут Полем Куликовым, вечером в воздухе появился черный разлом. Он постепенно расширялся, как вдруг из чёрного окна, выпало два человека, мужчина и девушка. Одетые в престранные наряды.
В замке короля-колдуна Женги Джарлакс завладел могущественным артефактом и решил с его помощью основать на землях Ваасы королевство Д'Эрт, провозгласив королем Артемисом Первым своего друга Энтрери. Однако эта авантюра оказывается провальной. Энтрери, устав от покровительства неугомонного приятеля и тяжело переживая предательство любимой женщины, отправляется в город своего детства…
Ослепительная красота, незаурядный ум и недюжинная сила характера объединяют подругу вождя афинян Перикла и жену английского посла начала XIX века... Этих женщин разделяет огромный временной промежуток — более двух тысячелетий, — но обе они оказываются причастны к истории античных скульптур, в древности украшавших Парфенон, а впоследствии вывезенных в Англию британским дипломатом лордом Элджином.
Казалось бы, городское фэнтези. Только город наш, абсолютно реальный, списанный целиком и полностью. И жители, мы — реальные. А "попаданцы" чужие. И попали они, по самое не хочу. Хотелось бы сказать, что ближе всего Стругацкие с "Понедельником, который начинается в субботу", но на самом деле получилась "девушка, с которой ничего не случится Булычева, в современном, не совсем детском контексте. Эзотерика и сайнс в одном стакане, не смешивать, для пикантности немного жестче, очень немного, и очень...
События нового романа происходят в наши дни в Израи- ле, Италии, Франции и США. Сложный и непредсказуе- мый сюжет разворачивается вокруг таинственных собы- тий, вызванных появлением мистических артефактов, и борьбой за обладание ими. При этом идея книги не лежит на поверх- ности, ее приходится разгадывать как загадку. – «Евангелие отца» – книга из разряда тех, про которые говорят: на- стоящая литература, – утверждает известный поэт Андрей Дементьев. – Это не тот случай, когда читатель может...
В ближайшее время я опубликую ряд очень откровенных, резких и безжалостных статей. Порву со многим из того, чего придерживался ранее, рассорюсь со многими друзьями, открою несколько сенсационных секретов. Настало время кое-что кардинально поменять, да и у меня терпение и снисходительность к концу приходят. Все статьи будут посвящены в основном общественной ситуации в России. Причем все это будет подготовкой к еще большему - но большего пока не ждите скоро. Большое дело требует большой...
Новая книга Владимира Войновича — настоящее не только литературное, но и культурное событие современности. В этой книге картина нашей сегодняшней действительности дана с яркостью и полнотой великолепного таланта, ровесника эпохи, пожалуй, одного из самых известных классиков русской прозы. Время действия в новой книге — от далекого 1982 года до сегодняшнего дня, место действия — современная Россия, в которой действительность фантастичнее любого вымысла, а из людей действительно можно делать...
Развлекаясь, они играют с машиной времени. С ее помощью они могут пережить в прошлом то, чего никак не могут получить в настоящем. Их не беспокоит, что они вмешиваются в прошлое и в чужие жизни. Ведь жестокость по отношению к тому, кто уже умер, не является в полном смысле жестокостью?
Родиться от темной страсти глухонемой звонарки и священника. Под звуки колоколов.
Чудом выжить, испытать унижения и страдания. Под звуки колоколов.
Быть награжденным ангельским голосом, полюбить и испытать настоящую боль расставания. Тоже под звуки колоколов.
Обрести славу, надежду и семью. Колокола умолкают, когда звучит голос ангела.
Гениальность дарует славу, а любовь придает смысл всему. Возрастные ограничения: 16+
В книгу включены два произведения итальянского писателя: исторический политический детектив, основанный на документах, — «Палермские убийцы» и жанровая зарисовка жизни современной Сицилии «Винного цвета море».