Все книги
Какой самый точный, самый чувствительный и самый доказательный анализ в современной судмедэкспертизе и медицинской криминалистике? Ну конечно же ДНК-тестирование! Можно взять пульпу зуба, старую кость из могилы, собрать перхоть или найти использованную тулетную бумагу, потную майку, зубную щетку, расческу, брошенную палочку от мороженного, грязь на руле… Всё сработает! Поэтому ДНК-анализу сейчас верят. Верят следователи и обвинители, судьи и присяжные, но порою весьма слепо. Ну а самые умные...
В третьей части собраны ответы Фёдора Лисицына (aka fvl1_01) на вопросы, касающиеся причин и хода Первой мировой войны.
Во второй главе собраны ответы на вопросы, относящиеся к общей истории развития вооруженных сил с древнего мира и до современности.
Представляем вниманию читателя замечательную книгу Маргарет Д. Корбетт, ученицы Уильяма Горацио Бейтса — родоначальника целого движения, получившего название `бейтсизм`. Он разработал новый метод профилактики и лечения таких распространенных нарушений зрения как близорукость, дальнозоркость, так называемое `старческое зрение`, астигматизм и косоглазие. Корбетт предлагает практическое руководство по восстановлению зрения естественными методами, прежде всего специальными упражнениями. Широкое...
Иногда смотришь на ясное небо ночное, и чувство возникает особое. Вот звездочка яркая, кажется, жизни полна, а ведь ее, может, и нет. Может, далеко она от нас за миллиарды лет световых, и свет ее мы ловим взглядом из невообразимо далекого времени. Свет ловим полный жизни, лучистый, яркий, а, между тем, самой звездочки уже нет… Но на месте отгоревшей звезды все равно что-то есть, возможно, звезда новая и еще ярче, лучистей прежней. Так что, с точки зрения масштабов вселенских и всевозможных...
Английский разведчик герцог Мелинкорт, отправляясь с секретной миссией во Францию, понимал, что его ждет множество опасностей... однако никак не рассчитывал стать жертвой очарования невинной юной француженки Эме, полюбившей его со всем пылом первого чувства и упрямо видящей в нем, бессердечном цинике, благородного рыцаря! Надсмеяться над любовью девушки? Покинуть ее в час смертельной опасности? Или — защитить ее, рискуя собственной жизнью? Перед герцогом стоит нелегкий выбор...
Вы помните, что ночью по дому бродит домовой? Что под кроватью или за углом — вход в другой мир? Что не все найденные вещи можно брать в руки и вносить в дом? Если забыли — вы нормальный человек. А если нет — то вы, скорее всего, Веда из народа Изменённых, к которым Судьба особенно пристрастна, и выжить вам будет непросто, но, право слово — оно того стоит!
Не смотри на Них. Не дай Им понять, что ты Их видишь… Таково нерушимое правило Итана Чейза. Пока фейри, которых он избегает любой ценой — даже своей репутации, не пропадают и нападают на Итана. Теперь, он должен пересмотреть свои правила, чтобы защитить семью. Чтобы спасти девушку, в которую, как он думал, никогда не осмелится влюбиться. Итан был уверен, что смог отстраниться от мира его старшей сестры — страны Фейри. Его прошлое путешествие в Железное королевство оставило после себя только...
Иван Рябов - вчерашний студент, случайно оказавшийся на службе в московской милиции, да не где-нибудь, а в самом ее сердце на Петровке 38. Но реальность службы значительно отличается от его представлений...
На одной чаше весов - ложь, коррупция и предательство, на другой - долг, честь и справедливость. Какой путь выберет он, и какую цену придется заплатить за это?
События, о которых повествует «Сказание о пятнадцати гетманах», охватывают полный драматизма полувековой период истории Украины от времени после смерти Богдана Хмельницкого до уничтожения Запорожской Сечи по приказу Петра Первого. Героизм и мужество, доблесть и отвага одних исторических деятелей той эпохи, тесно переплетаются с честолюбием и коварством других, жертвенность и беззаветное служение Отечеству идут рука об руку с низостью и предательством… Хроникально-историческая повесть, основанная...
Ива́н Дми́триевич Серко — кошевой атаман Запорожской Сечи. За период пребывания в должности атамана провёл 244 больших и малых сражений, при этом ни разу не остался побеждённым. Но мало кто знает КЕМ на самом деле был этот казак…
Юз Алешковский об Александре Дунаенко:
«…литературно одарен… Очень понравились первые два рассказа — про кота блистателен во всех отношениях — и „Есть ли жисть на Марсе“. Сюжет этой премилой новеллы задуман и решен превосходно…
…рассказик („Растение“) читается с большим интересом, даже с удовольствием, получаемым от премилого состояния словесности легко крутящегося сюжета и отсутствия пошловатых глупостей — хорошее сочинение…».
Из сотен, прочитанных в детстве книг, многим из нас пришлось по зернам собирать тот клад добра и знаний, который сопутствовал нам в дальнейшей жизни. В своё время эти зерна пустили ростки, и сформировали в нас то, что называется характером, умением жить, любить и сопереживать. Процесс этот был сложным и долгим. Проза же Александра Дунаенко спасает нас от долгих поисков, она являет собой исключительно редкий и удивительный концентрат полезного, нужного, доброго, и столь необходимого человеческого...
Мир человеческих страстей и эмоций у Александра Дунаенко мне кажется живее и ярче мира классики женских и мужских образов, но главное он дарит нам какое-то новое понимание мира мужчины. В этом его особенная сила. Он позволяет посмотреть на мужчину так, как умеет смотреть любящая мать на своего сына, видя за его часто непутёвостью, огромный и сложный мир нереализованных талантов, которые жизнь превращает в бессмысленную растрату драгоценных возможностей… Надежда Либерман.
Эта книга посвящена одной, на первый взгляд совершенно безумной, идее, что легендарным библейским Самбатионом, за которым исчезли потерянные колена древнего Израиля, может быть небольшая река Маныч на юге России (Ростовская область, Ставропольский Край, Калмыкия, Дагестан). Как смог, я попытался изложить историю о том, "как я дошел до жизни такой", о моих поездках по следам исчезнувших колен в Турцию, Армению, Дагестан, Адыгею и о призрачном следе какой-то великой тайны, унесеной с собой...
По землям затерянной среди звезд древней планеты Тчаи скитается необычный путешественник. Адам Рейш был разведчиком на корабле, который исследовал происхождение сигналов, отправленных из неизученной части космоса. Из всего экипажа выжил только он. Адам оказался в полном одиночестве в мире, где некогда бушевали войны между представителями удивительных рас, в древности похитивших с Земли и поработивших целые народы, и принудивших исконных обитателей Тчаи скрыться в подземельях. В своих странствиях...
До шестнадцати лет, моя жизнь протекала вполне себе безмятежно: будучи дочкой старосты одного процветающего села, я (не очень усердно, но) выучилась счету и грамоте, а местная целительница, даже разглядела во мне неплохие способности к магии. И тут на тебе! Как снег на голову, сваливается один влиятельный рыцарь, который, оказывается, просто мечтает спихнуть своего драгоценного отпрыска под мое заботливое крылышко путем бракосочетания. Ну, уж дудки! Уйду в ведьмы и гори оно все синим пламенем!...
Только я хотела задать кучу вопросов об этих загадочных созданиях, как питейное заведение удостоилось посещения еще одной примечательной группы. Если драконы были сплошь брюнеты, то здесь были представлены исключительно блондины. Длинные, забранные в хвост белоснежные волосы не скрывали заостренных кверху ушей. На лицах выделялись миндалевидные глаза. Богато расшитые камзолы подчеркивали стройные тела. Певучая плавная походка, царская посадка головы, выражение полнейшего высокомерия, застывшее...
Вторая книга. Время действия - три недели после свадьбы. До эпилога первой книги еще несколько месяцев! Солнце стояло в зените, опаляя своими лучами все живое. Риль в очередной раз вытерла пот со лба. Странно, с берега кораблик казался довольно небольшим, а вот когда это корыто надраиваешь тряпкой, оно словно становится бесконечным. Мытье палубы навевало убийственно философское настроение. Хотелось убить одну патлатую сволочь или, по-крайней мере, помечтать об этом. От придумывания сорок...
Риль улыбнулась, подставляя лицо ласковым лучам солнца. В груди рос, становясь все больше и больше комок радости. Ей захотелось встать на спине дракона, раскинуть руки, как крылья, и впитать полет каждой клеточкой своего тела. Пусть хоть в мечтах, хоть на мгновенье она почувствует себя свободной от земного притяжения, свободной настолько, чтобы взмыть в воздух, пронестись над морем, ловя воздушные потоки, рухнуть вниз, затормозить в последний момент, зависнуть над водой, а потом стремглав взмыть...
«К какой бы национальности ни принадлежал человек, будь он хоть самый завзятый немецкий или русский шовинист, он все-таки должен сознаться, приехавши в Париж, что дальше уже некуда двигаться, если искать центр общественной и умственной жизни. Мне на моем веку приходилось нередко видеть примеры поразительного действия Парижа на людей самых раздраженных, желчных и скучающих. В особенности сильно врезалось в память впечатление разговора с одним из наших выдающихся литературных деятелей, человеком...
«День 22-го августа 1883 года, который сегодня вся истинно грамотная Россия вспоминает с сердечным сокрушением, не мог не вызвать в нас, давно знавших нашего великого романиста, целого роя личных воспоминаний… Но я не хотел бы здесь повторять многое такое, что мне уже приводилось говорить в печати и тотчас после кончины Ивана Сергеевича, и в день его похорон, и позднее – в течение целой четверти века, вплоть до текущего года, до той беседы с читателями, где я вспоминал о некоторых ближайших...
«Русские не могут рассчитывать на долголетие, особенно – писатели. Давно уже вычислено, что средняя цифра жизни русского человека умственного труда – что-то вроде тридцати шести лет. Не шестьдесят пять, а по крайней мере век покойного канцлера князя Горчакова пожелал бы каждый Тургеневу, но и с той же бодростью, с тем же здоровьем. А ведь страдалец, уснувший в Буживале, мучился около двух лет в страшных болях…»
«Редеет семья писателей 40-х годов. У нас вообще литераторский срок короткий. Кто-то высчитал, что средняя жизнь русского писателя менее сорока лет. Судя по тому, как умирают наши собраты в последние двадцать лет, это безусловно верно. Сколько безвременно сошло в могилу молодых людей! Стоит только вспомнить генерацию 60-х годов. Все эти Помяловские, Левитовы, Слепцовы, Решетниковы – в какой возраст они умерли? В такой, когда на Западе, где-нибудь во Франции или Англии, человек только начинает...
«Мое личное знакомство с Л. Н. Толстым относится к пятилетию между концом 1877 года (когда я переехал на житье в Москву) и летом 1882 года.
Раньше, в начале 60-х годов (когда я был издателем-редактором „Библиотеки для чтения“), я всего один раз обращался к нему письмом с просьбой о сотрудничестве и получил от него в ответ короткое письмо, сколько помнится, с извинением, что обещать что-нибудь в ближайшем будущем он затрудняется…»