Нестыковки, нелогичности.
Мгновенная карма - отличная находка автора, зачем тянуть словеса?
Непонятно, как гг и директором школы, и деканом.
Отзывы о книгах
наивно
Пока я ухаживала за умирающей матерью, мой муж присвоил мою научную работу, занял мою должность и нашел себе любовницу – мою коллегу. Она не я. Она яркая, молодая, она вдохновляет. А дочь? Стояла рядом на сцене с букетом. Поздравляла их со сцены. Свекровь сказала: «Ты сама виновата. Надо было лучше смотреть за мужем». Я не закатила истерику. Не стала спорить. Я ушла. Уехала в деревню к отцу, восстановила школу, встала на ноги. Я начала новую жизнь… Прошло полгода, и предатели просят...
Всё, что хотела сказать, сказала за меня Светлана. И, что интересно, практически слово в слово повторила мои мысли.
Пока я ухаживала за умирающей матерью, мой муж присвоил мою научную работу, занял мою должность и нашел себе любовницу – мою коллегу. Она не я. Она яркая, молодая, она вдохновляет. А дочь? Стояла рядом на сцене с букетом. Поздравляла их со сцены. Свекровь сказала: «Ты сама виновата. Надо было лучше смотреть за мужем». Я не закатила истерику. Не стала спорить. Я ушла. Уехала в деревню к отцу, восстановила школу, встала на ноги. Я начала новую жизнь… Прошло полгода, и предатели просят...
Ну …так… читабельно. Но не шедевр. Деревенская часть истории картонная. И ремонт, и новый муж, и новые чувства- все плоско, невнятно
Сын молодец, но как он все узнал так быстро, находясь в лагере- не ясно. Дочь сначала упорно «чернили», потом так же упорно «обеляли» и давили на жалость. Вера в сцене в магазине, где ее видит Алексей смеется и с мужем они выглядят вполне счастливо. Маша же описывает ее потухшей, а отношения с мужем натянутыми. Свекровь, ну такая типичная свекровь. Чем стал заниматься муж- не понятно.
Есть нестыковки, провисания в сюжете. Поведение персонажей, местами, навевает мысли о биполярке.
Сын молодец, но как он все узнал так быстро, находясь в лагере- не ясно. Дочь сначала упорно «чернили», потом так же упорно «обеляли» и давили на жалость. Вера в сцене в магазине, где ее видит Алексей смеется и с мужем они выглядят вполне счастливо. Маша же описывает ее потухшей, а отношения с мужем натянутыми. Свекровь, ну такая типичная свекровь. Чем стал заниматься муж- не понятно.
Есть нестыковки, провисания в сюжете. Поведение персонажей, местами, навевает мысли о биполярке.
Пока я ухаживала за умирающей матерью, мой муж присвоил мою научную работу, занял мою должность и нашел себе любовницу – мою коллегу. Она не я. Она яркая, молодая, она вдохновляет. А дочь? Стояла рядом на сцене с букетом. Поздравляла их со сцены. Свекровь сказала: «Ты сама виновата. Надо было лучше смотреть за мужем». Я не закатила истерику. Не стала спорить. Я ушла. Уехала в деревню к отцу, восстановила школу, встала на ноги. Я начала новую жизнь… Прошло полгода, и предатели просят...
грустнонаивноЧитабельно.История о серьезных вещах(семья,верность,порядочность и т. д.) но както все не цепляет.
Пока я ухаживала за умирающей матерью, мой муж присвоил мою научную работу, занял мою должность и нашел себе любовницу – мою коллегу. Она не я. Она яркая, молодая, она вдохновляет. А дочь? Стояла рядом на сцене с букетом. Поздравляла их со сцены. Свекровь сказала: «Ты сама виновата. Надо было лучше смотреть за мужем». Я не закатила истерику. Не стала спорить. Я ушла. Уехала в деревню к отцу, восстановила школу, встала на ноги. Я начала новую жизнь… Прошло полгода, и предатели просят...
грустно
не оторваться
Пока я ухаживала за умирающей матерью, мой муж присвоил мою научную работу, занял мою должность и нашел себе любовницу – мою коллегу. Она не я. Она яркая, молодая, она вдохновляет. А дочь? Стояла рядом на сцене с букетом. Поздравляла их со сцены. Свекровь сказала: «Ты сама виновата. Надо было лучше смотреть за мужем». Я не закатила истерику. Не стала спорить. Я ушла. Уехала в деревню к отцу, восстановила школу, встала на ноги. Я начала новую жизнь… Прошло полгода, и предатели просят...
грустно
Пока я ухаживала за умирающей матерью, мой муж присвоил мою научную работу, занял мою должность и нашел себе любовницу – мою коллегу. Она не я. Она яркая, молодая, она вдохновляет. А дочь? Стояла рядом на сцене с букетом. Поздравляла их со сцены. Свекровь сказала: «Ты сама виновата. Надо было лучше смотреть за мужем». Я не закатила истерику. Не стала спорить. Я ушла. Уехала в деревню к отцу, восстановила школу, встала на ноги. Я начала новую жизнь… Прошло полгода, и предатели просят...
грустноСлышала выражение из давних времен -
муж твой - враг твой №1.
Эта история - пример.
муж твой - враг твой №1.
Эта история - пример.
Пока я ухаживала за умирающей матерью, мой муж присвоил мою научную работу, занял мою должность и нашел себе любовницу – мою коллегу. Она не я. Она яркая, молодая, она вдохновляет. А дочь? Стояла рядом на сцене с букетом. Поздравляла их со сцены. Свекровь сказала: «Ты сама виновата. Надо было лучше смотреть за мужем». Я не закатила истерику. Не стала спорить. Я ушла. Уехала в деревню к отцу, восстановила школу, встала на ноги. Я начала новую жизнь… Прошло полгода, и предатели просят...
Автору с фамилией Невинная логично было бы писать молодёжные романы про первого и единственного. А вот про разводы в 45 это прям разрыв шаблона с точки зрения маркетинга. Книгу не читала, но уже не верю в правдивость написанного))
Пока я ухаживала за умирающей матерью, мой муж присвоил мою научную работу, занял мою должность и нашел себе любовницу – мою коллегу. Она не я. Она яркая, молодая, она вдохновляет. А дочь? Стояла рядом на сцене с букетом. Поздравляла их со сцены. Свекровь сказала: «Ты сама виновата. Надо было лучше смотреть за мужем». Я не закатила истерику. Не стала спорить. Я ушла. Уехала в деревню к отцу, восстановила школу, встала на ноги. Я начала новую жизнь… Прошло полгода, и предатели просят...
История читается легко, но остаётся ощущение, что автор не решился углубиться в самое важное. Верю в измену мужа, верю в то, что он мог присвоить чужую работу и завести роман с коллегой — это жизненно и узнаваемо. Но вот линия с Лидой и её школой в селе выглядит чужеродно: будто вынесена из другого текста, не вяжется с общей атмосферой.
Любовная составляющая почти не раскрыта: всё идёт набросками, намёками, как будто автор боялся развернуть чувства и показать настоящую драму. В итоге остаётся впечатление недосказанности — вроде бы есть конфликт, есть предательство, но нет глубины переживаний.
Книга оставляет лёгкий след, но не сильное эмоциональное впечатление. Хочется большего: чтобы герои ожили, чтобы их боль и страсть были показаны не штрихами, а полноценными линиями. Тогда история зазвучала бы по‑настоящему.
Любовная составляющая почти не раскрыта: всё идёт набросками, намёками, как будто автор боялся развернуть чувства и показать настоящую драму. В итоге остаётся впечатление недосказанности — вроде бы есть конфликт, есть предательство, но нет глубины переживаний.
Книга оставляет лёгкий след, но не сильное эмоциональное впечатление. Хочется большего: чтобы герои ожили, чтобы их боль и страсть были показаны не штрихами, а полноценными линиями. Тогда история зазвучала бы по‑настоящему.
Пока я ухаживала за умирающей матерью, мой муж присвоил мою научную работу, занял мою должность и нашел себе любовницу – мою коллегу. Она не я. Она яркая, молодая, она вдохновляет. А дочь? Стояла рядом на сцене с букетом. Поздравляла их со сцены. Свекровь сказала: «Ты сама виновата. Надо было лучше смотреть за мужем». Я не закатила истерику. Не стала спорить. Я ушла. Уехала в деревню к отцу, восстановила школу, встала на ноги. Я начала новую жизнь… Прошло полгода, и предатели просят...
наивно
скучно
графоманияАвтор словно решил: зачем логика, если можно просто шокировать. Жена привозит домой любовницу мужа с ребёнком — не потому что это имеет смысл, а потому что это звучит как заголовок в жёлтой прессе. Персонажи действуют так, будто их мотивации пишутся в случайном генераторе: сегодня она мстит, завтра дружит, послезавтра устраивает экскурсию по семейному аду. И всё это подано с серьёзным лицом, как будто читатель должен не смеяться, а сопереживать.
Интрига развивается по принципу «а теперь ещё вот это», без попытки связать события между собой. Муж с двойной жизнью? Конечно. Жена, которая всё прощает, пока не решает устроить показательное унижение? Почему бы и нет. Логика, причинно-следственные связи, психологическая достоверность — всё это заменено на драму ради драмы. Книга идеально подойдёт тем, кто любит сюжеты, где здравый смысл — это просто лишний персонаж, которого вырезали на этапе редактуры.
Интрига развивается по принципу «а теперь ещё вот это», без попытки связать события между собой. Муж с двойной жизнью? Конечно. Жена, которая всё прощает, пока не решает устроить показательное унижение? Почему бы и нет. Логика, причинно-следственные связи, психологическая достоверность — всё это заменено на драму ради драмы. Книга идеально подойдёт тем, кто любит сюжеты, где здравый смысл — это просто лишний персонаж, которого вырезали на этапе редактуры.
– Пустите меня к нему! – Женщина, извините, вам туда нельзя, в реанимацию только родственников пускают. – Я мать его сына! Пустите меня… Мать его сына? А я тогда кто? Прижала руку к животу, где уже зарождалась жизнь. Что говорит эта женщина, которая так рьяно рвется к моему мужу? – Я долго жила в тени! – с претензией напирала она. – Но я должна думать о ребенке! Если Орлов умрет, я должна получить наследство! Иди сюда, Ваня. Вот смотрите, у меня сын от вашего мужа! Ему пять лет, – горделиво...
мило
— Мы тебя не ждали так рано. — Это я заметила. Давно вы любовники? Галя ахнула, а муж пошел ко мне. — Ты всё не так поняла. Не устраивай скандал. — А разве я устраиваю? Но я имею право знать, что происходит. — Я рожу Олегу ребенка! — подала голос Галя, и от прежней милой девочки не осталось и следа. Передо мной стоял не белокурый ангел, а злобная хищница. Как я могла быть такой слепой? — Сделаю то, что ты не смогла. — О чем она, Олег? — повернулась к мужу, он горел злобой. — Помолчи,...
не оторваться
— Мы тебя не ждали так рано. — Это я заметила. Давно вы любовники? Галя ахнула, а муж пошел ко мне. — Ты всё не так поняла. Не устраивай скандал. — А разве я устраиваю? Но я имею право знать, что происходит. — Я рожу Олегу ребенка! — подала голос Галя, и от прежней милой девочки не осталось и следа. Передо мной стоял не белокурый ангел, а злобная хищница. Как я могла быть такой слепой? — Сделаю то, что ты не смогла. — О чем она, Олег? — повернулась к мужу, он горел злобой. — Помолчи,...
милонаивноОчень ванильно. Если желаете более приземлённые, то вам не сюда.
– Пустите меня к нему! – Женщина, извините, вам туда нельзя, в реанимацию только родственников пускают. – Я мать его сына! Пустите меня… Мать его сына? А я тогда кто? Прижала руку к животу, где уже зарождалась жизнь. Что говорит эта женщина, которая так рьяно рвется к моему мужу? – Я долго жила в тени! – с претензией напирала она. – Но я должна думать о ребенке! Если Орлов умрет, я должна получить наследство! Иди сюда, Ваня. Вот смотрите, у меня сын от вашего мужа! Ему пять лет, – горделиво...
глупо
фууууПолный бред
Говорите, хорошие мужики на дороге не валяются? А я взяла и нашла Санта Клауса. — Мы должны остановиться, пока это не зашло слишком далеко. Вдруг ты киллер или женат? — Что хуже? Мы уже не можем остановиться, я слишком тебя хочу. Развод, одиночество и скучная работа. Всё меняется в моей жизни, когда накануне Нового года я нахожу на дороге мужчину в костюме Санты Клауса. Он ничего не помнит, но готов сыграть роль моего жениха на праздновании, где будет присутствовать мой бывший муж с его...
Бредятина.
– Пустите меня к нему! – Женщина, извините, вам туда нельзя, в реанимацию только родственников пускают. – Я мать его сына! Пустите меня… Мать его сына? А я тогда кто? Прижала руку к животу, где уже зарождалась жизнь. Что говорит эта женщина, которая так рьяно рвется к моему мужу? – Я долго жила в тени! – с претензией напирала она. – Но я должна думать о ребенке! Если Орлов умрет, я должна получить наследство! Иди сюда, Ваня. Вот смотрите, у меня сын от вашего мужа! Ему пять лет, – горделиво...
наивно
– Пустите меня к нему! – Женщина, извините, вам туда нельзя, в реанимацию только родственников пускают. – Я мать его сына! Пустите меня… Мать его сына? А я тогда кто? Прижала руку к животу, где уже зарождалась жизнь. Что говорит эта женщина, которая так рьяно рвется к моему мужу? – Я долго жила в тени! – с претензией напирала она. – Но я должна думать о ребенке! Если Орлов умрет, я должна получить наследство! Иди сюда, Ваня. Вот смотрите, у меня сын от вашего мужа! Ему пять лет, – горделиво...
наивноГероиня - воплощенное всепрощенье, благодетельница для всех в ущерб себе. Иногда кажется, что доставляет удовольствие унижать себя. Герой ожидаемо прозревает после аварии и меняет отношение к жене, и наблюдать за тем, какими банальными способами он восстанавливает доверие жены, не приятно.
– Пустите меня к нему! – Женщина, извините, вам туда нельзя, в реанимацию только родственников пускают. – Я мать его сына! Пустите меня… Мать его сына? А я тогда кто? Прижала руку к животу, где уже зарождалась жизнь. Что говорит эта женщина, которая так рьяно рвется к моему мужу? – Я долго жила в тени! – с претензией напирала она. – Но я должна думать о ребенке! Если Орлов умрет, я должна получить наследство! Иди сюда, Ваня. Вот смотрите, у меня сын от вашего мужа! Ему пять лет, – горделиво...
наивно
– Пустите меня к нему! – Женщина, извините, вам туда нельзя, в реанимацию только родственников пускают. – Я мать его сына! Пустите меня… Мать его сына? А я тогда кто? Прижала руку к животу, где уже зарождалась жизнь. Что говорит эта женщина, которая так рьяно рвется к моему мужу? – Я долго жила в тени! – с претензией напирала она. – Но я должна думать о ребенке! Если Орлов умрет, я должна получить наследство! Иди сюда, Ваня. Вот смотрите, у меня сын от вашего мужа! Ему пять лет, – горделиво...
Нецеевский Алексей Юрьевич
№ 96 в рейтинге
поделился мнением
о книге
«Развод. Вторая семья моего мужа»
1 год назад
Книжка-никакушка,клон на клоне и клоном погоняет,но можно же вечер скоротать.
– Пустите меня к нему! – Женщина, извините, вам туда нельзя, в реанимацию только родственников пускают. – Я мать его сына! Пустите меня… Мать его сына? А я тогда кто? Прижала руку к животу, где уже зарождалась жизнь. Что говорит эта женщина, которая так рьяно рвется к моему мужу? – Я долго жила в тени! – с претензией напирала она. – Но я должна думать о ребенке! Если Орлов умрет, я должна получить наследство! Иди сюда, Ваня. Вот смотрите, у меня сын от вашего мужа! Ему пять лет, – горделиво...
наивноРешила не тратить время..
– Пустите меня к нему! – Женщина, извините, вам туда нельзя, в реанимацию только родственников пускают. – Я мать его сына! Пустите меня… Мать его сына? А я тогда кто? Прижала руку к животу, где уже зарождалась жизнь. Что говорит эта женщина, которая так рьяно рвется к моему мужу? – Я долго жила в тени! – с претензией напирала она. – Но я должна думать о ребенке! Если Орлов умрет, я должна получить наследство! Иди сюда, Ваня. Вот смотрите, у меня сын от вашего мужа! Ему пять лет, – горделиво...
графоманияДа что же это такое... Очередное.
– Пустите меня к нему! – Женщина, извините, вам туда нельзя, в реанимацию только родственников пускают. – Я мать его сына! Пустите меня… Мать его сына? А я тогда кто? Прижала руку к животу, где уже зарождалась жизнь. Что говорит эта женщина, которая так рьяно рвется к моему мужу? – Я долго жила в тени! – с претензией напирала она. – Но я должна думать о ребенке! Если Орлов умрет, я должна получить наследство! Иди сюда, Ваня. Вот смотрите, у меня сын от вашего мужа! Ему пять лет, – горделиво...
Дочитала, как она любовницу к себе домой привезла... про овец я не люблю.
– Пустите меня к нему! – Женщина, извините, вам туда нельзя, в реанимацию только родственников пускают. – Я мать его сына! Пустите меня… Мать его сына? А я тогда кто? Прижала руку к животу, где уже зарождалась жизнь. Что говорит эта женщина, которая так рьяно рвется к моему мужу? – Я долго жила в тени! – с претензией напирала она. – Но я должна думать о ребенке! Если Орлов умрет, я должна получить наследство! Иди сюда, Ваня. Вот смотрите, у меня сын от вашего мужа! Ему пять лет, – горделиво...
Галина Павловна
№ 53 в рейтинге
поделилась мнением
о книге
«Развод. Вторая семья моего мужа»
1 год назад
Ничего нового.
– Пустите меня к нему! – Женщина, извините, вам туда нельзя, в реанимацию только родственников пускают. – Я мать его сына! Пустите меня… Мать его сына? А я тогда кто? Прижала руку к животу, где уже зарождалась жизнь. Что говорит эта женщина, которая так рьяно рвется к моему мужу? – Я долго жила в тени! – с претензией напирала она. – Но я должна думать о ребенке! Если Орлов умрет, я должна получить наследство! Иди сюда, Ваня. Вот смотрите, у меня сын от вашего мужа! Ему пять лет, – горделиво...
наивноглупо
– Пустите меня к нему! – Женщина, извините, вам туда нельзя, в реанимацию только родственников пускают. – Я мать его сына! Пустите меня… Мать его сына? А я тогда кто? Прижала руку к животу, где уже зарождалась жизнь. Что говорит эта женщина, которая так рьяно рвется к моему мужу? – Я долго жила в тени! – с претензией напирала она. – Но я должна думать о ребенке! Если Орлов умрет, я должна получить наследство! Иди сюда, Ваня. Вот смотрите, у меня сын от вашего мужа! Ему пять лет, – горделиво...
глупографоманияНабор штампов политый приторным сиропом.
– Пустите меня к нему! – Женщина, извините, вам туда нельзя, в реанимацию только родственников пускают. – Я мать его сына! Пустите меня… Мать его сына? А я тогда кто? Прижала руку к животу, где уже зарождалась жизнь. Что говорит эта женщина, которая так рьяно рвется к моему мужу? – Я долго жила в тени! – с претензией напирала она. – Но я должна думать о ребенке! Если Орлов умрет, я должна получить наследство! Иди сюда, Ваня. Вот смотрите, у меня сын от вашего мужа! Ему пять лет, – горделиво...