Я Ника Соболева и точно знаю, как нас разводят романтические шоу. Монтаж, подставные ссоры, «случайные» поцелуи под нужным ракурсом — я написала об этом десяток колонок. Поэтому, когда редакция предложила пробраться на «Пару по расчёту» и вскрыть кухню изнутри, я согласилась не глядя. Что может пойти не так? Всё. Абсолютно всё. Потому что «алгоритм совместимости» ставит меня в пару с тем самым человеком, которого я год назад размазала в своей колонке. Звезда, от чьей улыбки тают даже камеры....
Здрасте! Я Вера. Рыжая, языкатая, гениальная — нужное подчеркнуть. Подчёркивайте всё, не ошибётесь. В этот элитный гадюшник я попала на стипендию — мозгами, а не папиным кошельком. Местные смотрят на меня как на досадное недоразумение. Я на них — свысока. Так честнее. А потом дурацкая жеребьёвка подсунула мне в напарники ЕГО. Тим. Богатый, светловолосый, обаятельный до зубной боли — и свято уверенный, что его приёмчики сработают и на мне. Не сработали. Зато, кажется, его это только...
Здрасте! Я Вера. Рыжая, языкатая, гениальная — нужное подчеркнуть. Подчёркивайте всё, не ошибётесь. В этот элитный гадюшник я попала на стипендию — мозгами, а не папиным кошельком. Местные смотрят на меня как на досадное недоразумение. Я на них — свысока. Так честнее. А потом дурацкая жеребьёвка подсунула мне в напарники ЕГО. Тим. Богатый, светловолосый, обаятельный до зубной боли — и свято уверенный, что его приёмчики сработают и на мне. Не сработали. Зато, кажется, его это только...
Я Ника Соболева и точно знаю, как нас разводят романтические шоу. Монтаж, подставные ссоры, «случайные» поцелуи под нужным ракурсом — я написала об этом десяток колонок. Поэтому, когда редакция предложила пробраться на «Пару по расчёту» и вскрыть кухню изнутри, я согласилась не глядя. Что может пойти не так? Всё. Абсолютно всё. Потому что «алгоритм совместимости» ставит меня в пару с тем самым человеком, которого я год назад размазала в своей колонке. Звезда, от чьей улыбки тают даже камеры....
Я Ника Соболева и точно знаю, как нас разводят романтические шоу. Монтаж, подставные ссоры, «случайные» поцелуи под нужным ракурсом — я написала об этом десяток колонок. Поэтому, когда редакция предложила пробраться на «Пару по расчёту» и вскрыть кухню изнутри, я согласилась не глядя. Что может пойти не так? Всё. Абсолютно всё. Потому что «алгоритм совместимости» ставит меня в пару с тем самым человеком, которого я год назад размазала в своей колонке. Звезда, от чьей улыбки тают даже камеры....
Меня зовут Арина, и за первые сутки в «Аксиоме» меня приняли за уборщицу, за ошибку в списках и за девушку, которая «кажется, перепутала ворота». Местным виднее: нет нужной фамилии, нет свиты, нет логотипов на сумке — значит, никто. Их проблема. Мне, если честно, абсолютно плевать, кем они меня считают. Я приехала играть в теннис, получить диплом и не лезть в их золочёный гадюшник. План был хорош. План не учёл Марка. Наследник, звезда корта и человек, которому за всю жизнь ни разу не сказали...
Я Ника Соболева и точно знаю, как нас разводят романтические шоу. Монтаж, подставные ссоры, «случайные» поцелуи под нужным ракурсом — я написала об этом десяток колонок. Поэтому, когда редакция предложила пробраться на «Пару по расчёту» и вскрыть кухню изнутри, я согласилась не глядя. Что может пойти не так? Всё. Абсолютно всё. Потому что «алгоритм совместимости» ставит меня в пару с тем самым человеком, которого я год назад размазала в своей колонке. Звезда, от чьей улыбки тают даже камеры....
Начало было очень многообещающим, но ближе к середине всё свелось к второсортному бульварному роману.
Очень жаль, ибо мне начало нравится, но, увы, история оказалась посредственной.
Меня зовут Арина, и за первые сутки в «Аксиоме» меня приняли за уборщицу, за ошибку в списках и за девушку, которая «кажется, перепутала ворота». Местным виднее: нет нужной фамилии, нет свиты, нет логотипов на сумке — значит, никто. Их проблема. Мне, если честно, абсолютно плевать, кем они меня считают. Я приехала играть в теннис, получить диплом и не лезть в их золочёный гадюшник. План был хорош. План не учёл Марка. Наследник, звезда корта и человек, которому за всю жизнь ни разу не сказали...
Мутно. Фамилии, истории, наследники, теннисные турниры в школе, пусть даже супер-пупер навороченной, влияющие на рейдерство состояния, имеющего мировое значение. Чрезмерно напыщенно и надумано.
Меня зовут Арина, и за первые сутки в «Аксиоме» меня приняли за уборщицу, за ошибку в списках и за девушку, которая «кажется, перепутала ворота». Местным виднее: нет нужной фамилии, нет свиты, нет логотипов на сумке — значит, никто. Их проблема. Мне, если честно, абсолютно плевать, кем они меня считают. Я приехала играть в теннис, получить диплом и не лезть в их золочёный гадюшник. План был хорош. План не учёл Марка. Наследник, звезда корта и человек, которому за всю жизнь ни разу не сказали...
Меня зовут Арина, и за первые сутки в «Аксиоме» меня приняли за уборщицу, за ошибку в списках и за девушку, которая «кажется, перепутала ворота». Местным виднее: нет нужной фамилии, нет свиты, нет логотипов на сумке — значит, никто. Их проблема. Мне, если честно, абсолютно плевать, кем они меня считают. Я приехала играть в теннис, получить диплом и не лезть в их золочёный гадюшник. План был хорош. План не учёл Марка. Наследник, звезда корта и человек, которому за всю жизнь ни разу не сказали...
Знаете, как это бывает? Возвращаешься в Москву после двух лет европейских кофеен и круассанов «на бегу» — и думаешь, что ты теперь такая вся утончённая, многослойная, как луковица или, на худой конец, как капустный пирог. А потом первый же бариста с Цветного бульвара говорит «девушка, отойдите, я не вижу следующего», и вся твоя европейская утончённость осыпается, как сахарная пудра с того же круассана. Здравствуй, Москва. Я скучала. Кажется. В офис я приехала за двадцать минут до встречи,...
Знаете, как это бывает? Возвращаешься в Москву после двух лет европейских кофеен и круассанов «на бегу» — и думаешь, что ты теперь такая вся утончённая, многослойная, как луковица или, на худой конец, как капустный пирог. А потом первый же бариста с Цветного бульвара говорит «девушка, отойдите, я не вижу следующего», и вся твоя европейская утончённость осыпается, как сахарная пудра с того же круассана. Здравствуй, Москва. Я скучала. Кажется. В офис я приехала за двадцать минут до встречи,...
Знаете, как это бывает? Возвращаешься в Москву после двух лет европейских кофеен и круассанов «на бегу» — и думаешь, что ты теперь такая вся утончённая, многослойная, как луковица или, на худой конец, как капустный пирог. А потом первый же бариста с Цветного бульвара говорит «девушка, отойдите, я не вижу следующего», и вся твоя европейская утончённость осыпается, как сахарная пудра с того же круассана. Здравствуй, Москва. Я скучала. Кажется. В офис я приехала за двадцать минут до встречи,...
Я Ника Соболева и точно знаю, как нас разводят романтические шоу. Монтаж, подставные ссоры, «случайные» поцелуи под нужным ракурсом — я написала об этом десяток колонок. Поэтому, когда редакция предложила пробраться на «Пару по расчёту» и вскрыть кухню изнутри, я согласилась не глядя. Что может пойти не так? Всё. Абсолютно всё. Потому что «алгоритм совместимости» ставит меня в пару с тем самым человеком, которого я год назад размазала в своей колонке. Звезда, от чьей улыбки тают даже камеры....
Я Ника Соболева и точно знаю, как нас разводят романтические шоу. Монтаж, подставные ссоры, «случайные» поцелуи под нужным ракурсом — я написала об этом десяток колонок. Поэтому, когда редакция предложила пробраться на «Пару по расчёту» и вскрыть кухню изнутри, я согласилась не глядя. Что может пойти не так? Всё. Абсолютно всё. Потому что «алгоритм совместимости» ставит меня в пару с тем самым человеком, которого я год назад размазала в своей колонке. Звезда, от чьей улыбки тают даже камеры....