Книги Лев Кассиль
Военная проза, Советская детская литература, Советская поэзия, Сборники, альманахи, антологии, Для среднего школьного возраста (Подростковая литература) 12+
Память о Великой Отечественной войне священна для русского человека, ведь ни одна семья не осталась в стороне, вся страна превозмогала потери и горе в эти тяжёлые годы. Каждый день подвиг совершался в тылу, каждый день подвиг совершался на фронте. Русскому солдату в любой беде помогала смекалка, боевая храбрость, оптимизм и любовь к родному дому. В книгу вошли стихи и рассказы поэтов и писателей, очевидцев Великой Отечественной. Они поведали нам о тех страшных и великих событиях, о героизме...
Своё произведение «Тёня-Тотя» Лев Кассиль назвал маленькой повестью. Однажды маленький Кирик по прозвищу Тёня-Тотя увидел, что в детском саду вместо детей взрослые дяди и тети водят хороводы и играют в прятки. Кирик очень удивился! Оказалось, что это к старенькой воспитательнице детского сада, уходящей на пенсию, приехали ее бывшие воспитанники.
Дети всегда с удовольствием «экспроприировали» произведения, для них совсем не предназначенные. Романы Жюля Верна, Уэллса, Беляева давно и прочно перейти в золотой фонд детской литературы. Туда же перекочевали книги Купера. Майна Рида и других авторов, свято веривших, что они творят для взрослой аудитории. Не стал исключением и детективный жанр: многие из нынешних читателей серии в детстве с упоением «глотали» бесконечные приключения инспектора Лосева, сыщика Гурова, Нила Кручинина. Переживали...
Детская проза, Советская детская литература, Авторские сборники, собрания сочинений, Для среднего школьного возраста (Подростковая литература) 12+
В книгу входят две повести: «Черемыш, брат героя» и «Будьте готовы, Ваше высочество!», а также рассказы о войне. Их читали и полюбили дети нескольких поколений, ведь герои этих повестей и рассказов — страстные патриоты, люди чести, презирающие несправедливость и неправду.
Для среднего школьного возраста.
Художники Александр Андреевич Васин, Борис Анисимович Маркевич, Игорь Михайлович Годин, Анатолий Зиновьевич Иткин.
Рисунок на переплете Марина Евгеньевна Федоровская.
Если бы я придумал этот рассказ, я бы назвал его именно так: «Вторая половинка песни». Но попадись мне чужой подобный рассказ, я бы решил, что автор сочинил всю эту историю. Так в жизни никогда не бывает… А вот, оказывается, иной раз и так бывает! Придумать такую историю – дело не очень хитрое, самое интересное как раз в том, что я тут ничего не придумал. Все это правда.
В деревне Лаванка, что по-испански значит «Дикая утка», на воскресенье ждали моряков с советского теплохода «Кимовец». Одиннадцать городов и девятнадцать деревень пригласили к себе кимовцев на воскресенье к обеду. В одиннадцати городах и девятнадцати деревнях чистили, вытряхивали праздничные ковры, готовясь подстелить их под ноги отважных гостей. Скребли большие противни, выкатывали бочки с вином, вывешивали на улице портреты Ленина. Слава «Кимовца» далеко опередила гостей. В Лаванке все...
Сборник рассказов о подвигах советских людей в годы войны и в мирное время.
Содержание:
Лев Кассиль. Рассказ об отсутствующем (рассказ)
Николай Чуковский. В последние дни (рассказ)
Василий Песков. Солдатская медаль космонавта (рассказ)
Это так вышло, в общем… Мы с папой при участковой амбулатории жили. Втроём. Ещё братишка Юзька. Ну, он тогда был совсем ещё клоп. Пятый год ему пошёл. А убираться к нам одна соседняя старушка приходила. Мамы у нас нету. А вот папа, ну отец то есть, эх и человек! У него не только орден, у него ещё даже почётный наган есть с личной надписью… Мы с отцом прямо как товарищи настоящие. Он только кажется, что строгий. А как начнёт с нами возиться! Всегда дурит. Даже не разберёшь иногда ― это он в самом...
Мало кто знал в городе, где и как потерял свой голос Леонтий Архипкин, по прозвищу Граммофон. А ещё меньше было тех, кто слышал когда-нибудь и помнил этот голос. Уже сорок лет Леонтий Архипкин говорил сиплым и шероховатым шёпотом, беспрестанно отхаркиваясь и странно курлыкая, словно граммофон, у которого кончилась пластинка, но сбившаяся игла ещё царапает круг, мотаясь из стороны в сторону. Однако заволжские старики уверяли, что было время, когда голос Леонтия Архипкина гремел по всей Волге,...
Изданный в феврале 1942 года сборник рассказов о бойцах Красной армии и тружениках тыла.
Содержание:
Позиция дяди Устина
Отмщение
Дно и крышка
Четверо из них
Кровник
За одним столом
Всё вернётся
Далеко на севере, на самом краю нашей земли, у холодного Баренцева моря, стояла всю войну батарея знаменитого командира Поночевного. Тяжелые пушки укрылись в скалах на берегу – и ни один немецкий корабль не мог безнаказанно пройти мимо нашей морской заставы.
Сборник рассказов о Советской Армии и защитниках Родины Л.А. Кассиля. Содержание: Твои защитники "Воздух!" Таран Защитники наших морей Прямой наводкой Невидимка Сапёры Встреча Как наши подводники победили врага под облаками Сестра Лесные партизаны Пешком с неба Богатыри Собирались генералы на совет "Катюша" Вперёд, танкисты Главное войско Наши пулемётчики Кто у телефона? Конники-гвардейцы Памятник советскому солдату Пути знаменитый Всем парадам парад Внуки бабушки...
Все были в сборе. Не было только Барабасика.
– Барабасика не будет: он в госпитале, – сообщил лейтенант Велихов. – Приболел что-то наш Барабасик. Доктор говорит – воспаление.
– Жа-а-аль, – произнес кто-то в темноте, и я узнал густой протяжный бас Окишева. – Скучно без Яши будет. И сам он страдать станет, если узнает.
Когда хотят сказать, что какая-нибудь история очень стара и давно всем известна, то говорят, что она уже имеет длинную бороду.
Про мою новогоднюю историю тоже можно сказать, что эта история с длинной бородой, и даже не с одной, а с двумя, если хотите…
Сам Перчихин полагал, что, будь у него мало-мальски подходящий голос, он, несомненно, стал бы знаменитейшим певцом. Но голоса у Семена Перчихина не было никакого, даже самого неподходящего. Зато он обладал совершенно феноменальным по остроте слухом. Я еще не встречал человека со столь чутким и точным ухом. Это и определило его военную специальность.
Как-то раз во время своих летних странствий я остановился в одном из приволжских городов. Был воскресный день. Мне надоело слоняться у пристаней, и от нечего делать я пошёл в зоологический сад. Сад был плохонький. Несколько волков бегали за проржавевшими решётками. Рядом на меня уставились пять острых лисьих морд. Были тут ещё понурый бизон, несколько журавлей, дикобраз. Но больше всего народу стояло в крайней аллее, где за частоколом и небольшим рвом сидел под открытым небом большой бурый...
Шаль эту мы выбирали вместе: боцман и я. Накануне Трофим Егорович Штыренко пришел в мою каюту, помялся немного, спросил, чтобы соблюсти приличия, не засоряется ли у меня умывальник, отвернул кран, пустил воду, убедился, что все исправно, а потом, как бы собираясь уходить, смущенно обминая на себе робу, проговорил: – Вы не будете такие добрые, что завтра сходите со мной до города? Хочу посмотреть гостинец для жинки. Шаль там какую иль, мабуть, одеяло и прочее. В целом сказать, чтобы была память...
«Дед» наш, Гриша Афанасьев, часто любил рассказывать эту историю. Мы слышали ее каждый раз после какого-нибудь тяжелого дня в море или на стоянке. Первый раз я слышал этот рассказ под утро, после страшной штормовой ночи, когда трепало нас одиннадцатибалльным норд-остом на косе у мыса Мидия, растреклятого и трижды гибельного. Слышал я этот рассказ в Атлантическом, когда шли мы из Америки. Восемь дней бил нас тогда штормяга, нагнало зыби – сила страшная! И утром, на девятые сутки, «дед»,...