Но мужчины, знаешь ли, предпочитают сами завоевывать девушек, а не бегать от тех, кто с упорством носорога в эту постель лезет.
Наплела с три короба, добавила еще несколько корзинок и увешала весь этот караван лжи полевыми цветами.
Затаив дыхание, я искоса на него взглянула. Интересно, мне сейчас нужно падать в обморок от восторга, что я так нравлюсь и меня отпускать не хотят, или от испуга, что меня фиг выпустят, потому как я ценный кадр?
Какая хорошая сказка: и драконы есть, и водопровод с канализацией, причем одно не исключает другое.
Как говорил незабвенный Ретт Батлер из «Унесенных ветром»: «Подслушивая, можно порой узнать немало интересного и поучительного».
Да вы не обращайте внимания, это же я так, в порядке бреда!
Великолепно. Только что назвала хозяев древней рухлядью, заявив, что столько не живут, и практически обозвала их алкоголиками, пьющими от скуки.
И вообще, как говорит мама, нет в хозяйстве и в шопинге более полезного существа, чем виноватый мужчина.
У меня психика не крепкая, но гибкая. Или даже не крепкая, а растягивающаяся. Тянется, тянется, тянется, потом - хлоп - сжимается. Тогда надо поплакать или поорать, или выпить, или поругаться. И снова жизнь вполне терпима.
Да, как это ни прискорбно, но я, похоже, умудрилась по уши влюбиться в своего фиктивного мужа. Ну, это если быть с самой собой кристально честной. А так-то, конечно, нет. Ни-ни! Никакой влюбленности в этого невыносимого и синеглазого и близко нет. Выдумки всё это!
Но на что не пойдешь ради сохранения девичьей чести? Велено читать? Да я страсть как люблю читать! Вот просто обожаю!
Мне нужна ты вся, твои мысли, твои чувства, твоя любовь. Ради того, чтобы ты смогла тоже меня полюбить, стоило ждать и мучиться, приручая и соблазняя тебя. Ты нужна мне целиком и без остатка. Моя восхитительная Черная Роза. И тем слаще было сорвать цветок, когда твои колючки перестали колоть. – Да ты поэт, – смущенно фыркнула я. – Нет. Просто без памяти влюбленный мужчина.
Обтесалась, конечно, смирилась, решив, что бунтовать имеет смысл лишь тогда, когда есть что противопоставить. А до того – улыбаемся, приседаем в книксене или реверансе, молчим и слушаем. А дальше – по ситуации.
Я кралась к своей добыче словно… мышь. Хищная, плотоядная, невероятно эротичная мышь. Очень смелая, храбрая и дерзкая. Мы, мыши, вообще страшные звери. Трепещите, коты! Кто не спрятался, мы не виноваты.
Обморок, приди ко мне, пожалуйста! Ну очень надо! Я так хочу в твой черный непроглядный плен! Иначе я умру от стыда…
Есть у меня нехорошая привычка - замыкаться в себе, если переживания по-настоящему серьёзные. Такие вещи "перетирать" с мамой или подружками я никогда не пыталась. Пока сама не осознаю, не приму и не смирюсь, просто не могу выплеснуть это всё в эфир.
Я слишком привыкла жить в мире, в котором самая страшная и самая главная власть - это информация. От того, кто владеет этой самой информацией, в большинстве случаев зависело всё - благополучие, спокойствие, жизнь.
Лучше уж хорошая дружба, чем плохая любовь.
- У меня есть кот... - неожиданно выдал Керин - и удивленно моргнул. - Саня.
- Прелестно, - вздохнула Ира. - Ты не помнишь своё собственное имя и откуда свалился, но кота не забыл.
- А потому что котики рулят миром! - расхохоталась Полина.
Можно раз исполнить чью-то просьбу. Два, три. На четвертый раз больше нет желания делать все за кого-то, кто уже требует, а не просит.
"Во рту была Сахара,в которой нагадила стоя мерзких,бродячих котов.Сухой,распухший язык ощущался чем-то инородным,а губы пересохли.В голове шумело...Нет,в голове бил набат,стреляли пушки и шла третья мировая война.Все признаки жесточайшего похмелья были налицо." А сейчас от себя-почти всем знакомо это состояние? Ну,хоть раз в жизни?
— Нет, – подумав, ответила я. – Просто хотела ввести вас в курс дела и напугать.
— Последнее – не удалось. В нашей жизни всё и так идет кувырком с момента вашего появления. Подумаешь, еще одно маленькое сальто.
У вдовой маркизы же начал дергаться правый глаз. Она выслушала меня крайне внимательно. Только зубами скрипела. Наверное, у нее глисты завелись. Предложить выпить отвар глистогонных препаратов? Наверняка она питается не пойми как, пока играет в карты долгие партии. Вот и подцепила.
На лицах дам исчезало презрение, и проявлялся страх. Ну и пусть! Боятся – это привычно. Презрение тоже привычно, но мне меньше нравится его терпеть.
Жизнь научила, что не стоит отталкивать руку помощи, кто бы ее ни протягивал. Даже враг. Если он помогает, то можно принять, а дальше уже решать, как рассчитаться. Иногда враг моего врага — мой друг. Иногда приходится объединяться с врагом против врага еще более сильного. А уж если тебе предлагает защиту хороший человек, то нужно быть непроходимым глупцом, чтобы отказаться от этого.