Книги Диана Килина
Сталкер - человек, обладающий знанием территорий или сооружений, по каким-либо причинам являющихся малоизвестными или запретными.
А что, если сталкер будет знать ВАШУ запретную территорию? Квартиру, дом, участок? Что вы сделаете, если ВАШ сталкер появится тогда, когда его меньше всего ждешь?
Я все чаще ловила себя на мысли, что влюбляюсь в бывшего одноклассника. И дело не в том, что он оказался превосходным любовником – страстным, умелым, дико сексуальным и ненасытным. Дело не в том, что он был заботливым и внимательным, а его ухаживания – красивыми. Он дарил мне цветы без повода – просто приносил букеты, едва прежний в хрустальной вазе начинал увядать. Оставлял в кармане куртки леденцы Halls со вкусом лайма и мяты – именно их он любил посасывать в течении дня и именно их вкус...
Секреты. У всех они есть. То, о чем не говорят родственникам; лучшим друзьям или девушке. То, что тщательно скрывают и самый большой страх, что это "то" вылезет из шкафа, схватит костлявой рукой и явит миру все ужасы, которые скрываются у тебя внутри. Секреты. Скелеты в шкафу. У всех они есть.И у меня тоже.
Представьте себе двух людей, едущих из пункта А в пункт Б. Они не были знакомы друг с другом раньше, никогда не встречались и не видели друг друга до этого момента – тёмная трасса, мелькающие вдоль дороги фонари, шум ветра за закрытыми окнами машины, запах свежего кофе из бумажного стаканчика.Что они будут делать?Может быть, решат воплотить в жизнь фантазии друг друга – те самые, сокровенные, которые обычно так и остаются спрятанными за закрытыми дверьми где–то очень, очень глубоко…
Самое сложное было не жить так, как я жила, нет. Самое сложное было, когда он вернул меня обратно. За полтора года, что я была в бегах, я постепенно начала чувствовать. Жить. Радоваться каждому новому дню. Доверять людям. Раны постепенно начали заживать, рубцеваться, на месте сожженной заживо кожи появилась новая. И она была слишком тонкой и нежной, мягкой, когда он бросил меня в это пекло снова. Я обещала себе, что я найду его и уничтожу. Это была единственная мысль, которая помогала мне...
От ненависти до любви — один ли шаг или несколько? Можно ли построить отношения, начавшиеся с вражды и непонимания? Могут ли два абсолютно разных человека иметь что-то общее, кроме чувств? И можно ли убить любовь? Задушить ее; задавить в самом нутре; разорвать на мелкие кусочки вместе с сердцем.
Я пытаюсь ответить на эти вопросы. Но философствовать и рассуждать всегда проще, когда ты по ту сторону баррикад. А когда ты влюбилась в неидеального мужчину…
Первым я написала письмо, которое стало прологом этой книги. Я не знала адреса или фамилии, поэтому оно было написано в воздух. Я просто написала все, что было у меня на душе в тот момент, те слова, которые я бы сказала Тебе, если бы еще раз увидела твои странные желто-зеленые глаза. Потом, как-то случайно и нелепо я написала первую главу. Затем вторую, третью. Я по кирпичикам собирала фундамент этого произведения, слова собирались в предложения, предложения в строки, строки в абзацы. Твой...
- И какой он, твой рай? – Тимур чуть отстранился, оттягивая сладкий момент, дразня усмешкой. - Здесь очень… Я запнулась, ища подходящие слова. Какой он, мой рай? Что я чувствую рядом с этим мужчиной? Раньше меня раздражал каждый жест, каждое слово. Раньше мне хотелось прибить его, или лучше не видеть вовсе. А теперь я не могу представить ни дня без присутствия этого невыносимого, неидеального, но такого «моего» мужчины. Как я скучала по нему, когда ушла. Как я рыдала в подушку, меняя...
Всего одно слово. Одно–единственное появилось на моей коже; там, где когда–то было моё сердце. Он говорил о доверии; он набил это на своей руке, чтобы помнить о том, что людям можно верить. Я же написала другое. Огромными чёрными буквами, чтобы никогда не забывать… Чтобы помнить о том, что люди врут.
Говорят, одно решение может изменить все. Если бы я позволила ему сесть за руль, даже с учетом того, что он был слегка выпивший, все было бы иначе. Мы были бы пристегнуты. Он не отвлекся бы от дороги. Солнце не ослепило бы мне глаза, и я не закрыла бы их. Он бы сумел увернуться от проклятого внедорожника. Мы все были бы живы. Существует ли жизнь после смерти? Я не знаю. Но я точно знаю, что после смерти душа погружается в темноту, тонет в черном цвете, а после медленно-медленно всплывает на...
Я влюбилась.
Влюбилась, пожалуй, впервые в жизни; бесповоротно и без оглядки.
Я влюбилась в эти горячие сильные руки; в улыбку, из–за которой меня бросает то в жар, то в холод; в ровные интонации голоса и в короткий жест рукой, когда он поправляет свои длинные золотистые с рыжинкой волосы.
Влюбилась, дура.
Влюбилась в этот огромный город; в эти проспекты, по которым мы гуляли вдвоём среди ночи.
Влюбилась, забыв обо всём на свете.
Влюбилась…
Но…
Всегда есть «Но», не так ли?
Меня зовут Алиса, мне восемнадцать лет. Мой босс старше меня на пятнадцать, ему тридцать три. Я не знаю, как такое могло случиться, но, тем не менее, я сплю с Александром Сергеевичем.
Вы скажете, дело дрянь? Не то слово. Но, кажется, я не могу остановиться.
Невеста-колибри полетела за ним, и они закружились в красивом разноцветном танце. Так кружились они долгие-долгие дни, пока, наконец-то, не решили спуститься на землю… Прошло больше года с тех пор, как Алиса переступила порог офиса Александра Сергеевича. Босс оказался не таким, каким она его представляла. Удачно выйдя замуж за Никиту, она уезжает из Таллинна. Но случайная, на первый взгляд, встреча на борту рейса Хельсинки — Женева, может изменить все. Или оставить на своих местах. «Je t’aime»...
Граф, рыцарь и… призрак.
Ибо нет посмертия неупокоенной жертве, и нет прощения преступнику. Ведь есть сила, живая, дышащая, что способна фундаменты каменные разрушать, крошить булыжник на песчинки малехонькие, и настигать, наказывать, даже ради одного нераскаявшегося срываться в путь.