Небольшой рюкзак – весь багаж сибиряка Жени Федорова, с которым он садится на поезд до Адлера. Он бежит от чувства вины, от отца, который обвиняет сына в смерти матери, от неудачного брака и бесполезной работы. В съемной маленькой комнатке без удобств нашлось много книг по ЗОЖ и психологии, с помощью которых можно начать новую жизнь. Но главное препятствие на пути к себе – это страх. Страх того, что не получится, боязнь отойти от общепринятых стандартов, довериться себе, своим ощущениям. Начав...
Кто-то ради любви колесит по земному шару, а кто-то готов променять большие города на маленький остров. Где бы ни происходило действие, читатель неожиданно узнает себя, своих соседей, знакомых, родных.
Обаяние текста, острая наблюдательность, ирония и неповторимый юмор остаются с вами надолго после того, как перевернута последняя страница. Современные, умные, ироничные женщины, а возможно, и их мужья, друзья и любовники с удовольствием будут читать и перечитывать эти истории.
Лиде хорошо, спокойно. Она думает о будущем. О том, как поведёт детей в Эрмитаж, как сфотографируется на фоне Медного всадника и разместит эту фотку в Одноклассниках. Но это как-то уж очень далеко. Лида приземлённая женщина, поэтому её натура просит приблизить горизонт будущего. И она начинает думать о завтрашнем дне. С утра надо встать пораньше, пока очередь в туалет поменьше. А потом она попьёт чаю из дребезжащих подстаканников, как в детстве — в состоянии полного кайфа. Только бы к ней в купе...
Уборки бывают разные. На разную глубину. Когда через час могут нагрянуть гости, уборка сводится к косметическим мерам. Всё, что выдаёт бардак, распихивают по укромным местам. Туда, куда неприлично заглядывать чужим людям, — в шкафы, под кровати, кто как привык. Людка, продавщица овощного отдела, в случае экстренной уборки прятала хаос в стиральную машинку или выкидывала на лоджию. Но бывает уборка по вдохновению, когда руки чешутся навести порядок, при котором жизнь вещей станет такой же...
Лиза считала себя прогрессивной женщиной. Не в том смысле, что красила волосы в зелёный цвет или носила булавку вместо серёжки. Нет, этих вольностей она себе не позволяла, всё-таки работа в школе обязывала. Учительница должна быть образцом вкуса для детей, об этом Лиза помнила денно и нощно. Особенно учительница русского языка и литературы. В одежде и причёске Лиза придерживалась варианта молодёжного консерватизма, предпочитая традиционные платья и юбки, но с элементами кокетливого декора…
Людмила Ивановна не могла прожить на пенсию. Это то, что роднило её со страной и делало типичным представителем своего поколения. Её ровесники могли любить или не любить Кобзона, поддерживать или ругать Зюганова и даже выражать симпатию к Навальному, но что у них было действительно общее, что роднило и сближало всех — от продавщиц до актрис — это катастрофическое неумение удовлетворять свои потребности за счёт пенсии. Пенсии не хватало…
Когда-то Лена была молодой. В общем-то, в этом нет ничего необычного, все, как говорится, там были. И никто не задержался. Всех утянул эскалатор жизни на вершину зрелости, а потом этот же эскалатор, словно надломившись, перегнется и потянет вниз, в преклонные годы, чтобы в конце пути сказать: «Сходи. Приехали». Лена еще находилась на пике этой жизненной горки, можно даже сказать, занимала самое удачное место – с высоты зрелости можно спокойно обозревать свою молодость и не особенно думать о...
По улице брели две подруги. Хотя «брели» — это усреднение картинки. Их походки были не просто разными, но контрастными. Одна мерила путь волевым шагом, каким в советском кино ходили чекисты, а в постсоветском — бандиты. Другая поспевала, чуть прихрамывая, отставая на полкорпуса. И, пользуясь дистанцией, распределяла внимание между подругой и картинкой вокруг. Подруге, кажется, доставалось меньше…
Впервые на русском языке. Ранее не публиковавшиеся рассказы от автора «Великого Гэтсби». Уже первый роман Фицджеральда, «По эту сторону рая», был назван манифестом поколения. Следом были написаны «Великий Гэтсби» и «Ночь нежна», которые сделали писателя голосом джазовой эпохи. Он стал успешным и популярным. Потом были Великая депрессия и болезнь жены, поденная работа на голливудских киностудиях. Любой бы сломался при таких обстоятельствах. А Фицджеральд искал новые темы, заходил на спорные...
— А сейчас на сцену приглашается обворожительная Анжела! — сонно пробубнил ведущий. Обворожительная Анжела — это не я. На это объявление откликнулась девушка в бикини и шапочке Санта-Клауса, которая со скучающим лицом принялась тереться о шест. Со стороны это напоминало скорее сдачу школьных нормативов, а не эротический танец, но кто я такая, чтобы судить? Я в это время находилась в другом конце зала и пыталась понять, почему блюдо, которое в меню значилось как «бараньи рёбрышки», в реальности...
Это истории любви — или ее отсутствия. Герои живут в разных странах и в разные времена, но вечно не вписываются в свое окружение. Женщина из Галилеи обнаруживает себя в ситуации библейской Вирсавии. В американской провинции разыгрывается наново древнегреческая трагедия. Старушка спасает мальчика, который в свою очередь спасает мир. Безалаберный и бестолковый герой оказывается последним праведником. Любовь помогает девушке повзрослеть и обрести себя в новой стране… Прозу автора отличают внимание...
УДК 821.161.1-1 ББК 84(2 Рос=Рус)6-44 М23 В оформлении обложки использована картина Давида Штейнберга Манович, Лера Первый и другие рассказы. — М., Русский Гулливер; Центр Современной Литературы, 2015. — 148 с. ISBN 978-5-91627-154-6 Проза Леры Манович как хороший утренний кофе. Она погружает в задумчивую бодрость и делает тебя соучастником тончайших переживаний героев, переданных немногими точными словами, я бы даже сказал — точными обиняками. Искусство нынче редкое, в котором...
Если дверь не заперта, значит ли это, что за ней кто-то ждет? Девушка Майя, которая ничего не помнит о себе, кроме собственного имени и того, что она вошла в незнакомую дверь, оказывается в месте, больше похожем на сон. Здесь не действуют привычные законы природы, представители элиты внешне напоминают предметы, а хорьков выращивают на специальной фабрике, которой руководит жестокий директор. Что это – загробный мир или психоделическая игра ее подсознания? Тем временем родители беспокоятся о...
Какую позицию выбрать в жизни - самопожертвование или эгоизм? Жить для себя или для других? Всё больше женщин стали отказываться от материнства в пользу самих себя, в том числе и героиня истории. Пока однажды не повстречала в Сети парня - полную себе противоположность.... В тексте есть: любовь по интернету, психические заболевания
Петр Алешковский – прозаик, историк, автор многих книг, в том числе «Крепость» (премия «Русский Букер»), «Рыба», «Арлекин». «Секретики» – непридуманный роман воспитания. Это книга о детстве и юности, о взрослении, которое пришлось на 1960–1970-е годы. Московские дворы и советская школа, подростковые бунты и семейные тайны, джинсы и пластинки «Битлз»… Автор исследует прошлое и «секретики», положенные до времени под стекло.
Первое масштабное собрание прозаических произведений и писем петербургского поэта Василия Кондратьева (1967–1999) не только заполняет очевидную историческую лакуну, но и представляет автора, чье подспудное влияние на постсоветскую литературу было значительным и продолжается до сих пор. Принципиальный одиночка, в своих произведениях он размывал границы между поэзией и прозой, исповедью и эссе, создав уникальный тип письма, одновременно глубокого и артистичного, который невозможно перепутать ни с...
Главная страсть, лежащая в основе всех человеческих зависимостей и вожделений, – желание счастья. Мы гонимся за его тенью в любом переживании, и пока оно кажется возможным, нет сил остановиться. Женщина следует за тонкой нитью, беспорядочно пронизывающей ткань жизни: там мелькнуло серебром, а тут целый узор. В мире удивительно много счастья, и оно везде. Как и любовь, которая часто обманывает ожидания, появляясь неузнанной, не такой, как мы привыкли. Понять, что она была, иногда удаётся только...
Простая женская жизнь, простая московская жизнь — она полна нежности, лукавства, пороков, глупостей и любви. Улитка носит свой дом с собой и при каждом удобном случае в него прячется — но она по большому счёту открыта и совсем беззащитна перед огромным миром. А значит, ей приходится быть очень храброй. Это записки для замкнутых и храбрых, для женщин, носящих в сумочке всю свою жизнь, сохраняющих прошлое в публичных дневниках и таящих настоящее глубоко в сердце, даже от самих себя. В них мало...