Рассказ
Богослов Аврелиан считал Иоанна Паннонского своим соперником. Более того, Иоанн Паннонский в жизни Аврелиана был той неизлечимой болезнью, что сама является частью жизни…
В доме Астерия бесконечное множество дверей, днем и ночью открытых и для человека, и для зверя. В доме царят покой и одиночество, части дома напоминают друг друга, и других таких домов нет на Земле…
Данная работа посвящена анализу несуществующего романа Мира Бахадура Али «Приближение к Альмутасиму», первое издание которого увидело свет в Бомбее в 1932 году.
История человека по имени Уильям Кэмпбелл, который участвует в «гонках преследования» с бурлеск-шоу.
Время действия — Великая депрессия. И писателю удалось в полной мере передать безнадежность того времени, парадоксально переходящую в истерическое возбуждение.
Героев этого сборника легче назвать антигероями. В мире рассказов Хемингуэя царят гангстеры и боксеры-профессионалы, певички, проститутки и уцелевшие солдаты, так и не сумевшие найти себя в мирной жизни…
Мальчик заболел, и пришедший доктор выписал ему таблетки. Вроде ничего серьёзного, но мальчик весь день был очень задумчив и неразговорчив.
Трое американцев коротают время в ожидании поезда. Коротают они его по-разному...
Главный герой рассказа после сильного шторма выходит в море на лодке. Он находит затонувший пароход, до которого можно донырнуть, и пытается поживиться ценностями. Удастся ли это ему?
Глубокой ночью в кафе за столиком в тени дерева сидит старик и пьёт коньяк. Двое официантов, один из которых помоложе — спешит к жене, а другому спешить особенного некуда. Они обсуждают своего единственного клиента. Старик сидит в кафе, потому что его никто не ждёт. Вскоре по настоянию молодого официанта старик расплачивается и уходит. Старший официант продолжает разговор сам с собой: «всё ничто, да и сам человек — ничто. Вот в чём дело, и ничего, кроме света, не надо, да ещё чистоты и порядка».
Родители всегда любят своего ребенка. Пусть он и создан при помощи отвёрток и ключей, они переживают за него, за события которые с ним происходят и надеются на лучшее.
Размышляя о женщине, которую арестовали по подозрению в том, что она отравила кастрюлю с соусом карри, приготовленным по случаю общегородского праздника, я зашла на детскую площадку в парке...
Я чуть не пыpнул его ножом, сам того не желая, можно сказать, по ошибке. Джино уклонился от удаpа, а я, насмеpть пеpепуганный, убежал к себе домой где меня потом и аpестовали. Но когда чеpез несколько месяцев я освободился, я заметил, что все смотpят на меня с восхищением, особенно в баpе на улице Святого Фpанческо, где собиpаются pечники. Раньше меня никто не замечал, тепеpь же мной пpосто восхищались...
Пирога плавно скользит по безымянному ручейку, впадающему в одну из самых больших рек Французской Гвианы.
Здешний животный и растительный мир своим богатством и разнообразием может свести с ума любого натуралиста, а яркостью красок повергнуть в отчаяние любого живописца...
В тpи часа дня по улице Люнгаpа не ходит никто, даже pодственники заключенных в Коpолеве Коэли. А в весеннее вpемя эта улица очень кpасива, вдоль нее выстpоены кpасивые здания, за стенами садов видны деpевья, тpотуаp освещает солнце, яpкое и нежное, от котоpого хочется идти по улице с закpытыми глазами, как слепой. И вот на этой солнечной улице, как pаз около тpех, я увидел пеpед собой паpочку. Он, должно быть, не был кpасив, это казалось даже со спины: его чеpная головка была жиpной от...
Мы все глубже продвигаемся в сердце богатейшего и необыкновенно интересного для естествоиспытателя края тропических озер.
Здесь без труда можно удовлетворить и свой охотничий пыл, и склонность к наблюдениям за жизнью животных и птиц.
Попасть из одного озера в другое очень легко — они соединены целой сетью протоков. Мой индеец отлично разбирается в них и уверенно работает веслом...
Мы были знакомы с Тайроту чуть больше недели, но уже могли считаться добрыми друзьями. Достойнейший из краснокожих просто преклонялся перед «пиэ» — белым доктором. Я же с самого начала поддерживал эту дружбу испытанным на экваторе способом, а именно: одаривал его мелкими безделушками. Перламутровые ожерелья, стеклянные украшения, ножи за тринадцать су, куски материи — таковы были немаловажные элементы нашего товарищества. И так как я не только щедро одаривал индейца, но и позволял ему наливать...
Было еще только одиннадцать часов утра, а раскаленный душный воздух уже навис над территорией, где возвышались лишь хижины, приспособленные под продовольственные склады и жилье для рабочих.
Широкополая шляпа не спасала меня от обжигающих лучей солнца. При каждом движении я все больше обливался потом. Впечатление такое, будто попал в стекловарильный цех. И самое странное, что этот дьявол Казальс оставался, как всегда, бодр, свеж, чувствуя себя в нестерпимом пекле как саламандра...
После длительного перерыва я вновь очутился на Марони, широкой реке, что трехкилометровым многоводным потоком течет между Гвианой Французской и Голландской.
Уже много часов мы плыли на пироге вниз по реке. Позади остался последний водопад Гермина, естественной плотиной преграждающий стремительные воды Марони.
Через два дня я надеялся прибыть в Сен-Лоран, одну из французских исправительных колоний...
Малоизвестный писатель сталкивается с загадочным явлением: сюжеты его книг начинают воплощаться в реальность, что приводит к трагическим последствиям. Он сам становится свидетелем и участником этих ужасных событий. К счастью, неожиданно приходит спасение, но, к сожалению, это ставит точку на его творчестве. Или, возможно, только запятую?