Рассказ
На улице уже светло. Дневной свет пробивается прямо через веки и не дает спать. Я открываю глаза. Небо за окном серое, но я знаю, где-то там ярко светит солнце. Если бы очутиться сейчас над облаками, солнце заливало бы меня ярким светом. Эта мысль веселит меня.
Монотонный шум города грубо прерывался раздражающим стуком. - Тук- тук - тук. Мальчишка, лет двенадцати, стоял под окнами многоквартирного дома и бросал в стену камень. Тот звонко стукал по кирпичной кладке и отскакивал от стены. Парнишка, неторопливо, находил его в траве, отходил от стены на несколько метров и снова бросал в нее камень: - Тук!
Голубые глаза Конана блеснули, а стальные мышцы напряглись. Он крепче сжал рукоять меча, готовый в любой момент отпрыгнуть или же нанести удар, зависело от ситуации. Но и демон тоже не спешил нападать, выжидая момент. Конан, заметив, что враг не торопится сделать выпад, решил сам перейти в атаку, совершив обманный финт.
…зато о том, что это я, именно я, а не кто-нибудь, спасла Землю, вы наверняка ничего не знаете. Есть ли в этом хоть какая-нибудь справедливость? По-моему, ни малейшей. Только не подумайте, что я намереваюсь похвастаться: хвастовство и искоренение несправедливости – разные вещи.
Ну, слушайте. Начну с самого начала…
Эта книга – сборник рассказов известной православной писательницы монахини Евфимии. Эти истории не придуманы, хотя имена героев иной раз изменены. Автор соединяет традиционность повествования, увлекательность и глубокий психологизм, присущий русской классике от Федора Достоевского до Варлама Шаламова. Уникальность рассказов монахини Евфимии в том, что она не боится показать тяжелейшую духовную немощь некоторых своих героев, но одновременно – и силу Господню, совершающуюся в этой немощи. Такой...
Время моей работы днем начинается с двух часов и растягивается на два с половиной или три часа-обиходить телков, гусей, овечек. А так долго -так как каждое животное индивидуально.
Мы долго караулили нашу Дуньку, наведываясь к ней даже ночью. Но корова, переходив свой срок родов уже на десять дней, и не думала выдавать дитя. На одиннадцатый день усталая Юлька села на часик за комп. Минут через десять врывается наш папа и с порога кричит: -Теленок выпал в коридор...
Ласточки прилетели Май месяц был жарким. Проснулась масса мух и разных мошек. Они летали и над землей, и высоко в воздухе и ползали по земле. Было их видимо-невидимо. И вот в это время, когда природа подготовила так много корма, прилетели ласточки. Это были те ласточки, которые и раньше строили в этом месте, в деревне Казинка, свои гнезда.
«Во дворе под липами, там, где обычно грелись на солнышке бабушки, играли в шахматы. На длинной скамье, рядом с ней, на столе для домино и даже на нескольких табуретах, принесенных для такого случая из квартир первого этажа, располагались шахматные доски. Бабушки, если верить их словам, по причине „шахматного безумия“ перебрались в тенек у подъезда и издали обсуждали игроков…»
Был опубликован в апрельском номере «Звезды» за 1989 год.
«Наверняка имеются в специальных конторах и учреждениях соответствующие бумаги и списки с цифрами, но разве может быть точной хоть одна цифра, когда дело касается такого смутного и непрочного предмета как старухи?»
Это рассказ для взрослых и детей! Который способен исцелить сердце тем, кто жил или живет в неполной семье. Мальчик Миша попадает на планету Гладиус где встречает инопланетную девочку Мару, которая обладает большой мудростью. Благодаря ее знаниям Миша исцеляет свои обиды и становиться счастливым!
«Ольга Станиславовна Заварцева, по специальности аналитик, по профессии архивист. Пытаюсь систематизировать всё, что меня окружает. Просто потому что нравится.
Хроника составлена по годам – первая запись сделана спустя год и один день после непосредственно события. Вторая – в процессе события. Третья – ровно на следующий день третьего года фиксации событий. Остальные – когда как.
Но у меня всё строго…»
«За стеной уже начали праздновать. Тянуло жареной курицей, слышался звон посуды, добродушное гудение мужских голосов, женский смех. Слов, к счастью, было не разобрать, но время от времени до Соколова вполне отчётливо доносилось: „Ну, за женщин, что ли!“ Потом пили за любовь. И снова за женщин. И опять за любовь. Каждый тост сопровождался приглушённым звуком отодвигаемых стульев – складывалось ощущение, что у соседки Светки пировал целый гусарский полк…»
«Давным-давно в некотором царстве, в некотором государстве, которое занимало одну шестую часть земли и называлось СССР, жили-были три девицы-красавицы, душеньки-подруженьки. Старшая из них звалась Шурочкой, средняя – Мурочкой, ну а младшая, как водится, Алёнушкой.
Жили они, поживали, добра по мере сил своих наживали, замуж выходили, деток рожали и работали редакторами в книжном издательстве…»
«Филиал городской детской библиотеки, в которой Даша проработала четырнадцать лет (с пятью декретными отпусками), неожиданно закрылся, а другого места в централизованной библиотечной системе ей не нашлось. Два месяца Даша получала выходное пособие, затем, вопреки уговорам мужа, устроилась фасовщицей на молокозавод. Монотонный труд невыносимо её утомлял. Послеобеденные часы она выстаивала у конвейера на грани беспамятства, с онемелой поясницей и горючим клубком тошноты в горле, страшась вот-вот...
Иван посмотрел на американца и внезапно ухмыльнулся. И тут же зашипел. Сухие, горячие губы от этой улыбки снова треснули. Астронавт очнулся от забытия и, тяжело дыша, произнёс: - Ты... чего?.. Потихонечку... сходишь... с ума? - Нет, - Иван слизнул капли крови, - У вас в Хьюстоне, похоже, много юмористов. - Можешь... объяснить... по-человечески?
Уже стемнело. Пыльный "пазик" из райцентра приехал с большим опозданием, высадил немногочисленных пассажиров, хрустнул передачей и, фыркнув, укатил. Тётки, вернувшиеся с рынка, привычно обматюгали вслед шофёра и звякая пустыми бидонами растворились в сумерках, оставив под ржавой табличкой на столбе одинокого высокого мужчину, явно городского вида.
«Я стояла на парковке у „Ашана“ и ругалась по телефону. Ругалась с мужем, потому что устала. Три часа своёй жизни я прожгла в магазинах, выбирала подарки его маме, сестре, тёте, бабушке… В честь 8 Марта весь этот шабаш собирался на даче, а я, к несчастью, в Женский день осталась без машины…»
О моряках дальнего плавания, рыбаках и китобойцах написано немало замечательных книг. Почти в каждой из них звучит стандартное пожелание семи футов под килем. Но нет ничего о тех, кто эти самые семь футов обеспечивает – о работниках технического флота. Эта книга основана на реальных событиях, произошедших с конкретными людьми, жившими в различный период времени. Читателю не придется вникать в обыденные производственные ситуации, технические подробности, экономические коллизии. Вы сможете...
Рассказы и повесть, вошедшие в эту книгу, читаются на одном дыхании. Автор талантливо, с почитанием и бесконечной любовью рисует образы знакомых ей не понаслышке людей. Живые характеры, доброта и тепло человеческой души, прошедшей нелегкие испытания, которые выпали на долю поколения героев этих произведений, – отличительные особенности творчества Валентины Астапенко.
- Сигареты ещё остались у кого? Вопрос был риторическим. Потому и в ответ раздалось только протяжное, негодующие мычание на пять голосов. Хреново! Зябко поёжившись в вечерних сумерках, Эванс натянул каску на нос, попытался сесть поудобнее и закрыл глаза. - Погодите-ка!
Всем известно, что летать лётчики любят, куда тут денешься. А вот прыгать с парашютом - совсем нет. Конечно, говорят, что кто-то однажды где-то слышал о героическом авиаторе, это дело обожавшем. Инструкторы ПДС-ники даже бережно передают из уст в уста историю этого супермена, чьё имя и номер части они поклялись хранить в тайне. Во избежание.