Рассказ
В первую очередь хочу сказать, что этот рассказ скорее для родителей, чем для детей. Не справившись с контрольной по математике, к которой она усердно готовилась, четвероклассница Маруся совсем расстраивается и уже ни на чём не может сосредоточиться до конца дня. Что ей делать и кто может ей помочь?
Рассказы Валерия Краснова – это сборник превосходных камерных произведений талантливого писателя, свободно владеющего хорошим литературным языком – сочным и образным… Литературной вершиной писателя в теме столкновения двух «миров», юного и взрослого, ставящего подростка перед проблемой морального выбора, является рассказ «Жизнь и злоключения Славика Кирьянова». Пронзительная вещь. Впрочем, все рассказы, в которых автор доверительно и психологически тонко делится с нами своим богатым жизненным...
Петя Светлячков переходит в новую школу. В старой школе его все дразнили, и ему так и не удалось завести друзей. Петя нескладный и неуклюжий, у него смешная фамилия, он носит очки и читает серьёзные книги - словом, он не такой, как большинство его сверстников. Но у Пети есть талант - может быть, это поможет ему завоевать расположение новых одноклассников?
Стоял жаркий июльский день. Солнечные лучи пронизывали лес насквозь, отчего он становился светлым и ярким. Высокие стройные сосны замерли в безмолвии. Молодая поросль радостно тянула свои нежные побеги вверх. В лесу царило тихое умиротворение.
«Шеф:
– Татьяна Петровна! Документы!
Документы, документы… Вы где? Только что тут в папке лежали. Лежали, лежали… Чёрт, ноготь сбила. На красном лаке так виден надлом. Маникюрша убьёт.
– Так что?
Шеф? Ты ещё тут?
Бегу по коридору…»
«Дабы читатель, коли нечем на досуге заняться, лучше представил себе моё отношение к матери, ему необходимо знать, что мать для меня не один человек, а два. Мюша и Нюша. Разобраться, кто есть кто, несведущему человеку трудно; я помогу. Мюша добрая, Нюша злая. Позовет меня ласково: «Ракуша», «Ракушечка», «Ракушок», «Ракондакока», – Мюша. А сурово крикнет: «Ракло!», да ещё присовокупит какое-нибудь прилагательное пожестче, – Нюша…»
Рукс сидел на каменном ложе, прикрыв глаза. Навязчивая картина прошлого, которая последнее время не давала покоя, снова посетила его. Рукс будто наяву переживал тот далёкий эпизод своей жизни, и неясная тревога сжимала сердце.
Люди всегда стремились к звёздам и вот они там. Но там тоже живут люди. Ну и что, что они выглядят по другому
"Эх, обожаю такие пикники! Шашлычок, отличная погода, травянистый бережок теплой речки, лучшие друзья! Это место... Тут всегда очень мало чужих, поэтому отдыхать можно без оглядки, не думая о правилах приличия и не беспокоясь, что рядом могут расположиться нежелательные соседи. Отличный вечер!"
«В детстве ее называли по-разному. Верой всегда звала бабушка. Она была важной и строгой дамой, курила папиросы и красила губы ярко-красной помадой. Папа над ней посмеивался и тайно окрестил тещу «Дьяволом революции». Сам он называл дочку Верочкой. Мужчина вообще не признавал пафоса и сдержанности в общении с детьми. И когда бабушка ровным размеренным тоном произносила веское Вера, тут же приподнимал брови и корчил смешную рожицу, отчего дочери хотелось смеяться, а не втягивать голову в плечи,...
Немного грустная, лиричная, разбавленная иронией, проза Александра Дунаенко посвящена вечной теме. Его рассказы — о любви и других чувствах, не поддающихся точному определению, но связывающих мужчину и женщину иногда на всю жизнь, а иногда лишь на миг.
- Разрешите войти, сэр! - Входите, курсант. - Курсант разведшколы Майкл Джопкинс по вашему приказанию явился, сэр! - Присаживайтесь, курсант. Есть разговор, долгий разговор. - Благодарю, господин генерал!
Небольшая галактическая интрижка.
Не кажется ли вам, что за нами постоянно кто-то пристально наблюдает? Чей-то заботливый разум, готовый в случае грозящей человечеству беды всегда прийти на помощь.
«Сметану мать скрывала. Годы были голодные, сметана доставалась не всем. Им доставалась. Продуктовые заказы отца-генерала. Из-за этой сметаны и других, заурядных для сегодняшнего едока, но редких и недоступных для тех лет гастрономических радостей ему не позволяли звать в дом одноклассников. Мать, единственная дочь мелкого раскулаченного торгаша, от которого к тому времени осталась только выцветающая фамилия-вывеска, намалеванная на стене дома, где до революции была лавка, а потом в мелко...
«– Убийственная красота. – Патрикей любуется на себя в зеркало. Нижние его конечности обтянуты красными лосинами, заправленными в сапожки. Остальное тельце голенькое, бледный животик пульсирует, сосочки трепетно морщатся. На голове фальшивыми камушками поблескивает корона. Позу он принял балетную, добавив к ней непонятно где подсмотренный, боюсь, врожденный, вульгарный изгиб. – Ну? – снисходит до меня Патрикей, отставив ручку с пластмассовым перстеньком на безымянном…»
«Ее подтолкнул уход мужа. Как-то стронул с фундамента. До этого она была вполне, а после его ухода изменилась. Тяга к чистоте, конечно, присутствовала, но разумная. Например, собаку в гостях погладит и сразу руки моет. С мылом. А если собака опять на ласку напросится, она опять помоет. И так сколько угодно раз. Аккуратистка, одним словом. Это мужа и доконало. Ведь он не к другой ушел, а просто ушел, лишь бы от нее. Правила без исключений кого угодно с ума сведут…»
Как природное бедствие столкнуло человека с созданиями, которые не должны существовать, и что из этого вышло.
Что может произойти в одиннадцать вечера, да еще в трехкомнатной квартире старой пятиэтажки? Студенту и ректору, заявившимся сюда в столь поздний час, думать об этом было некогда.
Такого насыщенного голубого неба я еще не видел. Казалось, глубокая синева готова в любой момент прорвать небосвод и утопить все в звездной темноте космоса. С самого прибытия в эту горную страну, его не покидало впечатление, будто их съемочная команда забралась на крышу мира.
«– Что пишешь? – спросила жена.
– Рассказ про русскую женщину.
– То есть про меня?
– Пока думаю.
– А чего думать, ты разве знаешь хоть одну русскую женщину, кроме меня?
Я взвесил этот неожиданный тезис и тотчас пришел к выводу, что в словах жены содержится сущая правда, кроме нее, я не знаю ни одной русской женщины. Ну, то есть кто-то на ум приходит из далекого прошлого, но воспоминания туманны…»
«Если б мой сын стал таким, я бы его не осуждал. Но я бы каждый день думал, где я ошибся. Мы с братом разные. Триста шестьдесят пять дней пятнадцать раз подряд, плюс два с половиной месяца, плюс четверо суток високосных надбавок. Этот срок разделяет мгновения, когда нашей матери взбрело подарить миру новую жизнь. Будь я педантом, уточнил бы, что первый раз она скорее всего была пьяна, иначе бы не вела себя столь беспечно с черномазым. Да и в моем случае, полагаю, без бутылочки не обошлось....
«Проснулся на полу в белом пиджаке. На щеке текинский узор ковра. Сверху нависает хрустальный осветительный шедевр, результат бабушкиной потребительской активности – громадная чешская люстра. Пока я собирался с силами, чтобы встать и выпить стакан воды, эти килограммы остановившегося блеска пробудили воспоминания. Почти двадцать лет назад я работал курьером в известном на весь мир журнале, который вместе с победой консюмеризма появился и в России. От двух до трех сотен страниц толстой бумаги...