Контркультура
После двух лет в Европе Флориан приехал в Нью-Йорк, но быстро разочаровался и вернулся в Берлин — ведь только в Европе нового тысячелетия жизнь обещает ему приключения и, возможно, шанс стать полезным. На Западе для него не оставалось ничего, кроме скуки и жестокости.
Ещё одна история Интернет-гика, который в процессе работы над весьма заурядным и бесполезным, интересным лишь ему одному проектом неожиданно получает в свои руки ключ к тайнам Мироздания. Казалось бы, при чём тут Настенька…
«Не всё то золото, что блестит». Не всё является правдой, из того что мы чувствуем.Содержит нецензурную брань.
После «Биг Сура» Керуак возвращается в Нью-Йорк. Растет количество выпитого, а депрессия продолжает набирать свои обороты. В 1965 Керуак летит в Париж, чтобы разузнать что-нибудь о своих предках. В результате этой поездки был написан роман «Сатори в Париже». Здесь уже нет ни разбитого поколения, ни революционных идей, а только скитания одинокого человека, слабо надеющегося обрести свое сатори. Сатори (яп.) - в медитативной практике дзен — внутреннее персональное переживание опыта постижения...
Один из лучших исследователей феномена футбольного хулиганства Дуги Бримсон продолжает разговор, начатый в книгах «Куда бы мы ни ехали» и «Бешеная армия», ставших бестселлерами. СМИ и власти постоянно заверяют нас в том, что война против хулиганов выиграна. Однако в действительности футбольное насилие не только по-прежнему здравствует и процветает, создавая полиции все больше трудностей, но, обогатившись расизмом и ксенофобией, оно стало еще более изощренным. Здесь представлена ужасающая правда...
От издателя
Муж забивает беременную жену тростью в горящем кинотеатре, распутники напаивают шампанским уродов в католическом приюте, дочь соблазняет отцовских любовниц, клошар вспоминает убийства детей в заброшенном дворце, двенадцатилетнюю девочку отдают в индонезийский бордель... Тревога - чудище глубин - плывет в свинцовых водоворотах. Все несет печать уничтожения, и смерть бодрствует даже во сне.
Посвящается потерянному поколению рубежа веков. Потерянное поколение рассказывает свои истории – о разбитых мечтах, об утраченной любви, о про(18+)нных жизнях… Ультрасовременная российская проза. Бескомпромиссный самиздат. Читай, пока не отредактировали.
Содержит нецензурную брань.
Агнозис – это философско-этическая книга, которую я хотел бы отправить себе в прошлое, что сделать, к сожалению, невозможно. В то время как для моего будущего она станет неактуальной. Это книга-эмоция, выраженная многими словами, это книга философский этюд, написанный многими чувствами.
”Пистолет с музыкой” – великолепная, острая, парадоксальная стилизация под “черный детектив” 30-х – 40-х гг., являющая собой весьма ядовитую НФ-пародию на культовые фильмы с Хэмфри Богартом…”Амнезия творца” – блистательная “контркультурная” проза, которую критики не однажды сравнивали то с “Беспечным ездоком”, то с “Забриски Пойнт”, то с “Помутнением”, то с “Колыбелью для кошки”… список можно продолжать до бесконечности.
Первые два романа легендарной панк-тетралогии, сравнимой по значимости лишь с произведениями Уильяма Гибсона.Шедевр Руди Рюкера – человека, чье имя для англоязычной фантастики носит культовый статус. Киберпанк – с юмором! Техно-будущее – с иронией! Сериал, которым восхищается весь мир!
”Встан(в)ь перед Христом и убей любовь” – любопытная книга. Речь в ней пойдет о: психическом расстройстве, магии, Лондоне, еде, мыслительном контроле и – человеческих жертвоприношениях. Критики писали о романе Стюарта Хоума так: “Этот возмутительно талантливый роман – дерзкое исследование секса и оккультизма, как в качестве жизненных идеологий, так и в качестве способов высшего познания. Здесь традиционные границы между автором и критиком, фантазией и реальностью, писателем и читателем попросту...
Том 5 из 5. Сценарии полнометражных фильмов, совсем слегка поправленные под требования прозы. Или, если угодно, романы в специфической форме подачи. В общем, пять «романо-сценариев». Арт-хаус старой доброй школы с отклонениями в ту или иную сторону «массовости».
Том 2 из 5. Проза в продолжение тома первого. Четыре романа: «Большое и малое», «Питая лучшие чувства», «Четыре человека» и «Десять к одному». Результат более позднего периода творчества, а потому претензии относительно работ тома 1 ещё весомее.Содержит нецензурную брань.
”Джанки”; “Письма Яхе”; “Гомосек” Три романа берроузовского таланта – три “романа-сюра” и одновременно “романа-воспоминания”. Где тут заканчивается правда – и начинается героиновый бред? И, кстати, где этот бред достигает силы мистического пророчества?! Этого не понял еще никто. Может, поймете ВЫ?..
Черный юмор – в невероятном, абсурдистском исполнении… Повести, в которых суровый гиперреализм постоянно обращается в озорной, насмешливый сюрреализм. Путешествие на корабле переходит из реальности в воображение и обратно с легкостью, достойной «Ритуалов плавания». Вполне фактурный отель обретает черты мистического «убежища» на грани яви и кошмара… Пространство и время совершают немыслимые акробатические упражнения – и делают это с явным удовольствием!
Люди настолько привыкли к солнцу, что оно перестало быть чем-то удивительным и необыкновенным, стало обыденной и неотъемлемой частью нашей жизни. Но представьте, что однажды мир погрузился в вечный сумрак, лишенный света, цветов, деревьев… А воспоминания о солнце превратились в далекую, нереальную, фантастическую и туманную легенду…
М., Издательство GIF, 1999. Так вот: если один раз взять, да и задуматься, то обнаруживаешь: Тер-Оганян А.С. и есть главный художник 1990-х годов, эпохи посмодернизма в СССР. Дальнейшее будет представлять, как все и всегда у автора этих строк, собрание разнородных и довольно-таки обрывочных сообщений, расположенных по алфавиту и таким или иным образом имеющих отношение к жизни и творчеству Тер-Оганяна А.С. Какие-то из них будут более-менее развернуты, какие-то — одни тезисы, а какие-то...
”Оставь надежду всяк сюда входящий”… Эта надпись не висит над дверями отдела с выразительным названием “Джей-Под”, расположенного под самой крышей многоэтажного архитектурного кошмара, бесчисленные обитатели которого занимаются дизайном компьютерных игр… А зря… Потому что шестеро “джей-поддеров” живут в аду. Их мучают злобно и изощренно. Над ними измываются все – начальство и коллеги, маркетологи и программисты. Они – самые жалкие из жертв “корпоративных джунглей”. Но однажды один из...
Как просто все начиналось! 1944 год. Закадычные приятели Уильям Берроуз и Джек Керуак были задержаны полицией за попытку помочь укрыться от закона своему другу, по пьянке совершившему убийство. Вскоре их, конечно, отпустили, — но воображение двух гениев контркультуры уже заработало… Результатом стал потрясающий роман, в котором реальные события пережили самые причудливые превращения, а нелепый эпизод принял масштабные черты манифеста «потерянного поколения», отказывающегося жить по лживым...
Описанная в новом романе Кинга террор и паранойя тюремной жизни. В которую врезаны воспоминания главного героя о его детстве и путешествиях — реальные и воображаемые, — стирают грань между невинностью и грехом, преступлением и наказанием, реальностью и фантазией. Этот роман повествует по большей части о воли человека к выживанию, так же как и о неизменной тяге к злу Жестокое, предельно натуралистичное произведение — «завет нового человека» человеческому духу и его возможностям. В котором вопреки...
Приветствую вас, друзья! Я из Риги! Пишу стихи после клинической смерти! В них говорю о своей жизни и достоверных фактах, с которыми мне довелось столкнуться! Не судите строго, а проникнитесь мыслями, которые я до вас, уважаемые, доношу.
Содержит нецензурную брань.
Где теряются мечты? Почему? Помнишь себя в молодости? Кем ты мечтал стать? Стал? Больно? Содержит нецензурную брань.
"Фантастический роман, повесть или рассказ с элементами любви, детектива и антиутопии. Публикуется в порыве. Всех не влюблённых прошу удалиться" (автор). Текст подкинут мне (П. Лакулерову) в поезде случайным попутчиком. Отредактирован.
Дневник Барбары Росек — пронзительное в своей документальности напоминание о том, что наркомания — это реальность, от которой общество не может и не вправе отмахнуться. Барбары Росек больше нет на свете. Первая страница ее дневника начинается словами: «Я наркоманка. Мне 18 лет. Четыре года назад впервые вколола себе шприц с наркотиком», а в последней записи читаем: «Мне исполнился 21 год. В этой проклятой жизни нужна любовь. Без нее — вечная пустота, которая убивает, душит, мучает. Я должна...