— Хорошо, — отвечаю, не раздумываю. Я всегда и во всём с ним соглашалась.
В то время, когда происходило описываемое событие, на пограничных местах не было еще никаких таможенных чиновников и объездчиков, этой страшной грозы предприимчивых людей, и потому всякий мог везти, что ему вздумалось. Если же кто и производил обыск и ревизовку, то делал это большею частию для своего собственного удовольствия, особливо если на возу находились заманчивые для глаз предметы и если его собственная рука имела порядочный вес и тяжесть.
Что за чародей человек, когда нужно ему оправдать свои поступки и помириться с судьбой! Как легко в мыслях своих расстановляет он на сцене мира актеров, разыгрывающих с ним драму его жизни, заставляет их говорить, действовать и чувствовать по-своему и ведет эту драму к желанному концу! Какой он искусный лекарь для тех ран, которые сам наделал и растравил так мастерски!
... забота о себе — это не эгоизм. Это фундамент. Дом, в котором хозяйка не спит, не ест и не отдыхает, — рушится. Не сразу. Медленно. По кирпичику. И однажды ты просыпаешься и понимаешь, что стены ещё стоят, а внутри — пусто.
Это русская традиция - пить водку.
Bаш враг никогда не бывает более вежлив, чем когда планирует или уже спланировал ваше убийство.
У толпы есть глаза и уши, но крайне мало рассудка и столько же памяти.
Только основываясь на критике предмета, а не книг и систем, можно получить надёжный критерий для оценки философского содержания старых и новых сочинений по этому предмету; в противном случае некомпетентный историк и судья рассматривает ни на чём не основанные утверждения других исходя из своих собственных, в такой же мере необоснованных утверждений
Никто ведь ничего не понимает, но каждый делает вид, что понимает все.
Если здоровый человек, воспринимая предметы или раздумывая над происходящими событиями, в первую очередь обращает внимание на общезначимые и, как правило, наиболее существенные их характеристики, то больные шизофренией могут выделять в воспринимаемых и осмысливаемых объектах аспекты, которые не улавливаются здоровыми, остаются для них скрытыми (латентными).
Сожалею, что не держал тебя так крепко, чтобы Бог не мог разлучить нас.
Человек рождается жить, а не готовиться к жизни.
Помните, что любая последовательность событий всегда правильна. Если нам кажется, что что-то не так — значит, последовательность событий ещё не закончилась.
Матери пьют, дети пьют, церкви пустеют, отцы разбойничают; бронзовую руку у Ивана Сусанина отпилили и в кабак снесли; а в кабак приняли!
Теперь же все стало проще. Жизнь и здоровье не поставлены более на карту, только комфорт. Что остается, так это внутреннее чувство долга, и у кого этого нет, тот не с нами. Некоторые дали слабину под воздействием родственников, плюшевого дивана и личного комфорта. Или же из-за влияния жены, которая держит ушки на макушке и которая беспокоится по ночам, не желая оставаться одна. По вечерам каждый устраивается поудобнее в кресле, вытягивает ноги и отдыхает с мыслью: «Наконец-то я дома». Такое, однако, не должно стать самоцелью и мировоззрением. Кратковременный отдых должен служить накоплению энергии для новых боев и движения вперед…»
Позже, весной, когда снег стаял, открылось все, что было внизу. У самой земли лежали убитые в летнем обмундировании — в гимнастерках и ботинках. Это были жертвы осенних боев 1941 года. На них рядами громоздились морские пехотинцы в бушлатах и широких черных брюках («клешах»). Выше — сибиряки в полушубках и валенках, шедшие в атаку в январе-феврале сорок второго. Еще выше — политбойцы в ватниках и тряпичных шапках (такие шапки давали в блокадном Ленинграде). На них — тела в шинелях, маскхалатах, с касками на головах и без них. Здесь смешались трупы солдат многих дивизий, атаковавших железнодорожное полотно в первые месяцы 1942 года. Страшная диаграмма наших «успехов»!
В любом человеке сидит дьявол и только ждёт момента.
— Я готова погибнуть с тобой. — Но я думаю, нам лучше обоим остаться живыми. — Конечно, гораздо лучше.
В следующий год, весною, он и Святополк имели свидание близ Киева, на лугу, и, сидя в одном шатре, советовались с Боярами. Дружина Великого Князя говорила, что весна не благоприятна для военных действий; что если они для конницы возьмут лошадей у земледельцев, то поля останутся не вспаханы, и в сёлах не будет хлеба.
«Удивляюсь (ответствовал Мономах), что вы жалеете коней более отечества. Мы дадим время пахать земледельцу; а Половчин застрелит его на самой ниве, въедет в село, пленит жену, детей и возьмёт всё имение оратая».
... ничего не говори об этом, не жалуйся, не критикуй, не хвали, не признавай, не остри, не выстреливай звездочками мысли, просто теки, теки, будь собою всем, будь собою какой ты есть...
Чем меньше ты зависишь от других, тем становишься свободнее и сильнее; ты сам управляешь вещами, а не они тобой...
Мужчина действует, а женщина ждет - такова судьба. Но порою ждать куда тяжелее, чем действовать.
Мой предок, Жан Батист Кольбер, министр финансов Людовика Четырнадцатого, однажды заметил - и очень разумно, должен я сказать, - что налогообложение есть искусство "выщипывать как можно больше перьев, вызывая при этом как можно меньше шипения".
– Мне нравятся женщины, которые сами зарабатывают себе на жизнь и, тем не менее, не считают кухню каторгой.– То же самое мне нравится в мужчинах, – ответила Стефани.
— И что же вы все тут делаете? — он обвел кампанию внимательным взглядом, но меня куда больше интересовало, почему кампания не в полном составе.
Айк с взъерошенными волосами и красным следом на щеке оглянулся на Шету и бабулю, явно не зная, что сказать.
— И что здесь делаешь ты, — ректор недовольно посмотрел на свою бабушку, которая с невозмутимым видом стояла между двух проказников.
— А вот это тебе внучек знать необязательно, мало ли чем я ночью в комнате у парня занимаюсь.