животные лучше всех чувствуют зло.
Пожаловаться мужу на мужа, который уволил меня за домогательство к мужу на его же предприятии, и в свидетельницах была любовница мужа?! Лисовский, ты в своём уме?
От громкого скрипа я вздрагиваю и просыпаюсь. Дверь сарая открыта нараспашку, лунный свет оттеняет фигуру мужчины. Его плечи заслоняют весь проход. Он глубоко дышит, из груди то и дело вырывается хриплый кашель. Тяжелой поступью мужчина шагает в мою сторону. Доски надрывно стонут под его ногами, предупреждая меня об опасности. Все внутри холодеет, я беззвучно хватаю ртом воздух. Шаг, еще шаг, он останавливается передо мной. Мощное тело медленно опускается на колени. Его голова ровняется с моей. Я вжимаюсь в стену с такой силой, что доски впиваются в спину. Мужчина с тяжелым вздохом опускается на руки и растягивается на полу.
Знания – это своего рода топливо; чтобы преобразовать их в силу, требуется соответствующий двигатель – понимание.
Не мешай мужику быть мужиком.
Хэхэльф смотрел на него, как королева-мать на пьяного конюха. Словно бы не только не понимал значения его слов, но и сам факт существования такой формы органической жизни вызывал у него неподдельный, но и брезгливый интерес.
иногда люди живут и без души, и без разума – и довольно неплохо живут.
Сколько приятелей распяло на каблуке, когда они обзавелись неадекватными подругами! Сперва отсекались друзья, способные открыть глаза на происходящее, потом — родственники и даже родители. И вот остается у счастливца одна радость — любимая паучиха, замотавшая его в кокон. Где появляется любовь, там исчезает здравый смысл.
Всегда, когда что-то слишком быстро выворачивается наизнанку, получается некрасиво и со швами наружу.
Во время исполнения фигур высшего пилотажа я мужественно не зажмурилась, решив встретить смерть с гордо поднятой головой и выпученными от ужаса глазами. А что? Смерть тоже женщина - может испугаться.
Мир держится на любви. Уверяю вас, именно на любви и ни на чём другом. Ненависть мимолётна, она проходит мимо и исчезает, а любовь – это навсегда.
Люди, движимые ненавистью, совершают порой безумные поступки, но как только предмет ненависти исчезает, пропадает и само это чувство. А любовь будет всегда. Даже если тот, кого вы любите, уже двадцать лет как в могиле, вы всё равно будете его любить.
Любовь – это топливо для сердец. Лигроин для душ.
Вот пожилой мужчина в потёртом пиджаке, в руках у него простенький букет из полевых цветов. Вы не знаете, куда он едет и для кого купил этот букет, но почему-то вы чувствуете – где-то здесь живёт любовь. Вот парень и девушка, оба в наушниках, они не слышат друг друга и не слышат окружающий мир, они стоят с закрытыми глазами и чувствуют только запахи; он – запах её духов, она – запах мужского дезодоранта. И это тоже любовь.
Вам каждый день улыбается продавщица в сигаретном киоске. Вы видите обнимающуюся парочку на скамейке в парке. Вы кормите голубей, которые забавно гоняются друг за другом. Кто-то придерживает для вас двери в метро. Незнакомый человек помогает вам собрать неожиданно рассыпавшиеся яблоки. Всё это – любовь.
И вы любите человека, который уступил вам место, который сделал ремонт в вашем подъезде (потому что вам было недосуг), который помог вам втащить холодильник на пятый этаж без лифта. Вы любите мужчин и женщин, собак и кошек, солнце и луну, день и ночь, камень и воду, огонь и землю, вы любите себя юного и себя степенного. Вы взращиваете в себе любовь, потому что она заставляет вас двигаться дальше. Она вынуждает вас барахтаться в молоке, превращая его в сметану.
Правда, роман не об этом. Просто вы должны помнить, что всё, что делают герои этого романа, они делают не из ненависти, не из расчёта и даже не из алчности. Ими движет любовь. Впрочем, она движет всем миром.
В Лоуленде вместо предсказанного и клятвенно обещанного магами-синоптиками умеренно теплого, бархатного лета стояла адская, словно сбежавшая из какого-нибудь пустынного измерения демонов, жара.
Когда чувства так свежи, заводит и умиляет всё – и как человек сморкается, и как недовольно бубнит про плохую погоду, ловя мокрый ветер окоченевшим лицом, и как объедается всякими пленительными вредными продуктами вместо того, чтобы проявить сознательность и сдать кровь на холестерин. Всё умиляет, всё именно так, как и должно быть в алхимическом пазле под названием «любовь».
Чем лучше техника научается фиксировать и представлять наш опыт настоящего, тем сильнее мы страдаем от тумана невежества, отделяющего нас от прошлого.
-А где брат?
-А у него резко живот прихватило, — нагло соврала я, но помня недавно мною пережитое из-за его амурных дел, вины не ощущала. — У него изредка бывает так из-за резкой смены рациона. Да, точно, у него резкий приступ поноса! — заключила я. — Так что наверняка сейчас активно удобряет какой-нибудь захудалый куст.
Будущее способно воздействовать на прошлое. Хотя бы в силу того, что в настоящем крепко укоренены ростки этого будущего.
Перееданию способствуют некоторые продукты, которые содержат вещества, вызывающие быстрое привыкание и чувство удовольствия. Например, в мучных изделиях (из пшеницы, ржи, ячменя) присутствуют белки глютены, которые расщепляются в желудке с высвобождением экзорфинов – пептидов с морфиноподобным действием. Таким же образом влияют казоморфины из коровьего молока и кисломолочных продуктов. Кроме привыкания, эти пептиды могут приводить к инсулинорезистентности и воспалительным реакциям в желудочно-кишечном тракте, причем эти воспалительные процессы вы можете сразу не почувствовать, так как морфиноподобные эффекты их маскируют.
"Если думать о наказании, нам ничего не удастся."
Любовь частенько ставила его в тупик. Он даже занес ее в список с шапкой «когда-нибудь попробовать» – вместе с фондю, паззлами и горными лыжами.
Я с трудом дождался когда моя любовь проснётся, затем осыпал её поцелуями и лично принёс в постель кофе.
У честного мастера и часы не лгут
Эхнатон должен был понять, что средний египтянин не видел достоинств его упрощенной веры. Она предлагала лишь неосязаемое: великодушие, доброту и любовь, которые, подобно солнцу, давали все, не требуя ничего взамен. Эхнатон находил это достойным восхищения. Он надеялся, что, вознося молитвы богу солнца, люди станут добрее и великодушнее.
Однако его простая вера не затронула египтян, привыкших во всем зависеть от богов. Она не сопровождалась пышными зрелищами, торжествами и публичными спектаклями, которые превращали поклонение Амону в бесконечный праздник. В ней не было золотых идолов, чудес, не исполнялись магические обряды. Она не несла ни угроз, ни ужаса.
Египтянам трудно было принять такую религию.
По-моему, хуже нет, как простудиться летом. Зимой-то укутаешься в одеяла и пропотеешь. А летом ты уж и так мокрый как мышь, однако все без толку.
Надо и про воздух и про весь мир знать все, что только можно...
Попасть в плен к «цивилизованным европейцам» означало верную гибель. Парадокс: сражаясь к гитлеровцами, шанс остаться в живых был больше, нежели если им сдаться!