Ну, хоть бы предупредил меня кто заранее, что со мной такое случится, шепнули бы или крикнули словно бы невзначай:
- Эй, ты завтра летально нырнешь с моста и превратишься в бессмертного викинга. Поэтому почитай-ка, пока есть время, про Вальгаллу.
В знании, по мнению Красной Маски, нет ничего аппетитного или полезного.
Потому что настоящие, незаживающие раны у нас внутри. Растравляемые, они не дают нам покоя, ноют и кровоточат. Когда боль и тревога нарастают, внутренние раны становятся куда опаснее, чем видимые, и в конце концов с ними необходимо что-то делать.
Не плетитесь по жизни как лунатик.
Трагедия жизни не в том, что люди умирают, а в том, что они умирают для нас.
Если дорога легка, то, скорее всего, ты идешь не тем путем.
Директор в детстве играл в школьной постановке "Отелло". И после этого он понял, что играть - это его призвание. Вот только его подмостками стала жизнь.
В отдыхе таилась какая-то неопределенность, а неопределенности он боялся больше, чем определенной опасности.
— Ты добрый, — тихо произнесла я, положив голову на его руку. — А я — нет.
— Что?
Я пожала плечами.
— Все нормально, один человек не может являться образцом всего хорошего в мире.
Он не засмеялся, а нахмурился.
— Ты добрая. Просто не любишь это показывать. Как ворчливый старик из деревни.
Я хохотнула.
— Да ну тебя!
Он выпрямился и запустил руку в волосы — такие густые, что я представила разваливающиеся расчески.
— Это так! Ты словно ворчливый старик, который кричит на детей, а потом тайком чинит им ботинки.
Пока вы говорите шепотом, слова, произнесенные вами, хранят тайну. Вашу тайну.
По самой своей природе человек ищет совершенства во всем, даже в пирожках.
— Я боюсь! Очень боюсь потерять эту свою любовь. Почему? Я ведь несчастлива! Почему меня сковывает страх, как будто я теряю что-то важное?!
— Потому что у нас в стране культ женских страданий, вот, что я тебе скажу! Многим кажется, что если они перестанут страдать, то перестанут существовать! Отрицательные эмоции очень сильный якорь, который привязывает к объекту страданий чуть ли не на всю жизнь! Даже положительные эмоции так сильно не закрепляют этот результат.
Даже если бы аудиокниге удавалось удерживать мое внимание более пяти минут кряду, я знаю, что не стоит слишком увлекаться: лучше следить за дорогой, иначе есть риск пропустить собственный маленький скучный городок.
— Рассаживаемся, — объявляет папа, когда мы подходим к маминому внедорожнику, размерами напоминающий автобус. Папа объяснил такой выбор тем, что мама должна иметь возможность переехать любое препятствие, даже если оно дышит и двигается.
Иногда то, что не сказано, важнее того, что сказано.
Каждая ситуация, если правильно её использовать, становится возможностью.
– Их в три раза больше, чем нас!
– Возьмите тридцать мышей и спустите на них пятерых котов.
Он знал свою правоту и не мог проиграть бой. Он знал и то, что победа должна была дорого ему обойтись. Потому что даром в этом мире не даётся вообще ничего, кроме родительской любви.
Я всегда считала, что истинную любовь определяет дух, хотя тело порой отказывается этому верить. Тело живет только для себя. Только для того, чтобы пить, есть и ждать ночи. В сущности, это ночная птица. А дух ведь рожден от солнца, Уильям, и его удел — за нашу долгую жизнь тысячи и тысячи часов бодрствовать и впитывать все, что нас окружает. Разве можно сравнить тело, это жалкое и себялюбивое порождение ночи, со всем тем, что за целую жизнь дают нам солнце и разум?
– Жду не дождусь, когда все будет позади, – шепчу я.
– Понимаю, – кивает Сальная Сэй. – Но чтобы дождаться конца, нужно пройти начало и середину. Лучше уж не опаздывай.
Жизнь – великий дар, который человек получает лишь раз, и отказ от него есть самая большая ошибка, что можно совершить.
Растения вознаграждают тебя пропорционально отданной им любви. Если ты с ними жесток или пренебрегаешь ими, ты от них ничего не получишь. Но если ты правильно ухаживаешь за ними и любишь их, они подарят тебе овощи, фрукты или цветы.
Слова только слова… Они что птица – вспорхнули в небо, и нет их.
Капитан был по-прежнему в своем строгом морском костюме – то есть в полосатых плавках и форменной фуражке с «крабом».
Время, – торжественно произнес он, – как река, несущая свои воды подо льдом. Река протягивает нас своим течением, как водоросли от корня до верхушки, от рождения до смерти, река кружит вокруг камней и коряг, лежащих на нашем пути; и никто не может выбраться из этой реки, так как река эта покрыта льдом; и никто не может повернуть против течения, даже на мгновение…