Принципы современного искусства стараются усложнить банальное, чтоб его не сразу разглядели. «Оригинальность» – вот их магическое слово, и они трепещут перед ним, не зная, что их оригинальность по большей части есть не что иное, как принудительный отказ от своего «я».
Дети способны испытывать сильные чувства, но не способны разбираться в них. А если даже частично и разбираются, то не умеют рассказать об этом.
- Если Бога нет, то почему мы о нем так много говорим? - Чтобы не чувствовать себя одиноко.
Потом я напомнил папе, что он несколько минут назад сам учил нас презирать вещи. Папа совсем рассвирепел. Он сказал, что сначала надо научиться беречь вещи, потом их заработать, а после уж можно начать презирать их.
Спустя двадцать пять лет воспоминания стираются или, что ещё хуже, преобразовываются. Выдумки становятся правдой.
"... Слишком многих политиков уничтожили коллеги, а не противники..."
Туда [по месту прежней работы] шифровку шарахнут, мол, как быстрорастущий, как делегат съезда, получил ваш боевой товарищ новое назначение на секретную работу, с намеком, вроде в шпионы.Но попадет он не в шпионы, а в другое место. Жизненный поток понесет его совсем в другую сторону.И вряд ли тот поток правильно называть жизненным.[«карьерные изменения» у слишком оппозиционных депутатов в сталинское время]
Мне не обязательно знать, чего я хочу, чтобы знать, чего я не хочу!
Миру вообще все равно, кто мы есть такие. Или кем мы были. Мы пришли и ушли, а жизнь продолжается, и земля, которая была здесь до нас, останется и после того, как мы все умрем и будем забыты. Птицы будут по-прежнему летать. Дождь по-прежнему лить. Конец не наступил, мир просто... начался с нуля.
– Я была в свите Екатерины со дня их свадьбы. Принцессе я вторая мать.
– Кровь Христова, мадам, вы считаете, ей нужна вторая мать? Ее и одна-то в гроб вгонит.
Слишком большое знание никогда не приносило человеку добра.
– Баллады надо меньше слушать, – проворчал дед будущего героя. – Жалко будет, если он из-за своей романтики где-нибудь шею свернет. Хороший он мальчишка. Правильный. Отличный воин будет. Если поумерит свою романтику. А то он уж и сам начал баллады слагать.– И как? – живо заинтересовался гость.– Ох, не спрашивайте… – вздохнул наставник. – Поэт из него еще тот. Особенно, если учесть, что он в слове «еще» три ошибки делает…
И нужно будет начать снова брать холодные души по утрам.
Словно средневековая болезнь, какая-нибудь бубонная чума, давно, казалось бы, контролируемая современной наукой настолько, что её практически и опасаться не стоит, инфантильная, пришедшая из детских сказок, вера в клише «и жили долго и счастливо до самой смерти», смехотворный, нелепый миф.
Когда человека любят все – это значит, что по-настоящему его никто не любит.
Она и сама порой терялась в сложной ситуации, но всегда знала, что нужно делать, когда терялись другие.
Любить – видеть человека таким, каким его задумал Бог и не осуществили родители.
Не любить – видеть вместо него: стол, стул.
“Глубина, на какую погружает его эскалатор [метро], это синус тридцати на длину эскалатора, то есть длина пополам, о чем и думать не надо: понятно и так. Взгляд привычно цепляет во встречном восходящем потоке лица, ну если не точно красавиц, то хотя бы претенденток на звание мисс эскалатора”
Друзьями можно быть всю жизнь. Статистика здесь более благоприятная по сравнению с любовными отношениями.
В глазах этих было что-то чарующее, покоряющее своей мягкостью, в которой сказывалась сила.
- Все о чем я могу сейчас думать - это постель.
- Мы с тобой одинаково мыслим.
- Ты тоже думаешь о постели?- но Патч говорил мне, что он редко спит.
- Я думаю о тебе в моей постели.
Звиздец с полосками!
Желающий видеть только родные берега никогда не узнает, насколько они родные, если не понабивает ноги на берегах чужестранных.
Время стекало в глиняный кувшин и застывало в нем гречишным медом.
Абдулла не стал преклонять колени. Он последовал обычаям Занзиба и упал ниц. К тому же он очень устал и рухнуть со страшным грохотом лицом вниз ему было проще всего.