— Знаешь, как говорят?
Когда трудности множатся, это значит, что ты на верном пути. Жизнь даёт только таких испытаний, которые ты можешь пройти.
– Просто твой дядя забыл, что счастье боится контроля. Боится ограничений. Счастье вообще достаточно странная штука. Для одного оно пахнет рассолом и сыром, для другого – звонкой монетой. А иногда… – Он притянул меня чуть ближе и прошептал: – Пахнет совершенно невообразимой смесью, которую не опишешь в учебнике.
– Краситься вредно, есть вредно, курить, пить, встречаться с парнями, носить каблуки! Да в этом мире жить вредно! А очень хочется. – Она подмигивает. – Повсюду запреты, ограничения, установки, предубеждения. Черт подери, я могу хоть до посинения жрать капустный лист и заниматься спортом, а умереть под машиной какого-нибудь обдолбанного торчка, решившего выехать средь бела дня на пешеходный переход. Не хочу я так, Мариана, мне хочется жить !
А ещё ты красотуля, от которой у всех девиц в округе мурашки по целлюлиту бегут…
На окраине леса, ближе к каменоломням, расстилались такие нетронутые земляничные поля, что казалось, будто Господь развязал простыню с карминовым порошком и высыпал его на землю. Пушистые полосатые шмели с крыльями из тончайшей слюды волокли свои брюшки, перетаскивая пыльцу с оставшихся, еще не зачавших плоды цветков.
самые большие ревнивцы всегда те, у кого рыльце в пуху. Тот, кто сам неверен, всегда будет подозревать неверность в партнере.
— Лой, — произнёс Олкрад холодным тоном, когда мы бесцеремонно вломились в его кабинет.
Точнее, вломился Лой, мы с Николь просто двигались за учителем.
— Олкрад, старина, сколько можно мариновать Майкла и Николь в этом гадюшнике? — произнёс Лой, улыбнулся и уселся в кресло напротив альтаирца.
То, что притащил меня сюда четыре дня назад сам Лой, его, видимо, совершенно не беспокоило. Это ведь когда было!
– Тем более красное вино полезно.
– Это чем же?
– Эх ты! Еще и ученый. Вино, чтоб ты знала, выводит из организма радионуклиды.
– Не уверена, что они во мне есть. - Марфа с сомнением проходится взглядом по собственному отражению в зеркале.
– Ну, тараканов-то в тебе полно, а против них винишко тоже весьма эффективно.
Я понимал, что можно устать от всего, даже от совершенства, если его становится слишком много.
Наверное, теперь я всегда буду думать о Никите. Каждую секунду. Утром, днем, вечером… И, может быть, даже во сне.
— А Трофимус? — настороженно спросил княжну другой магистр, — почему мы не можем его разбудить?
— Не о нем вы должны сейчас беспокоиться, — сурово заявила вместо воспитанницы Кастина. — Сами уже поняли… болен он, и очень тяжело. В нем давно поселился незримый, но очень опасный «фантом», именуемый жаждой власти. И он всё время разбухает, такова особенность этих «фантомов». А пока они растут — пожирают в душах людей самые светлые чувства. Первым делом честность и справедливость, потом верность, преданность друзьям, ну а последними сжирают любовь к родным и близким.
Ведь так всегда: даже если и не ты виноват, но ты обслуга – будешь выслушивать недовольство обиженных клиентов.
Трудись и трудись, а когда дотрудишься до конца, когда узнаешь все, то уморишься и помрешь. Не расти, девочка, затоскуешь.
Друзья всегда забывают тех, кто несчастен
Женщина должна оставаться женщиной. В том смысле, что неважно, что у нее в голове, но на голове все должно быть идеально и модная шляпка!
Чудненько. Обладать, наиошеломительнейшей силой в мире, чтобы набивать карманы и ходить на экскурсии!
Под сводами магазина шелк спадал дождем пуха, снежным вихрем, крупными хлопьями. Повсюду трепетали кружева, развеваясь словно паутина на летнем небе и наполняя воздух прозрачным дыханием.
Одни считали, что магия исходит из разума. Другие искали источник магии в душе, в сердце и силе духа.
Но Келл знал: магия – это кровь.
А кровь – это воплощенная магия. В ней она расцветает, ее она отравляет.
– На заметку: Кайман очень хороша в сарказме.
– Если ты делаешь заметки для официального документа, я хотела бы, чтобы ты заменил слово «очень» на «исключительно».
Его глаза загораются, но улыбка все же не затрагивает его губы. Кажется, он считает меня забавной. Хотя мама всегда говорила, что парней мой сарказм лишь отпугивает.
В жизни ничего не происходит случайно. Всё со всем связано, внутреннее всегда соотносится с внешним.
Возможно, это будет самый тяжелый период в вашей жизни. Вам предстоит одновременно держать оборону от перверзника, воссоздавать из руин самого себя и налаживать пошатнувшиеся (или разрушенные) социальные связи.
Для того ли родилась Школа в жизни человечества, чтобы готовить своих питомцев выдерживать тесты и таким способом открывать себе врата жизни?
Что есть тесты — сумма системных знаний? Нет, тесты не есть такие знания, они и не помогают ребёнку систематизировать в себе знания.
Тесты — это искусственно и противоестественно образованный сумбур так называемой информации, в которой крупицы знаний выглядят жалко, беспомощно и обиженно.
Тесты — инородное тело для образования. Кому они нужны, если они ничего путного прогнозировать не могут и измерить качество личности молодого человека тоже не могут?
Да, есть те, кому они нужны: есть мощнейшая индустрия разработки тестов. Вот кому они нужны.
Заказывайте тесты, платите миллионы, и вы получите контейнеры с засекреченными тестами.
Тесты и тестирование отбрасывают Школу от своей сути — быть мастерской человечности. Перед таким монстром, каковыми являются всепоглощающие тесты, понятия — воспитание благородства, любви к Родине, веры, честности, трудолюбия, взаимопомощи — выглядят как жалкие атрибутики Школы, от которых лучше избавиться или же просто умолчать о них, и они уйдут в забвение.
Вам будет нетрудно проследить: сколько страстных речей и слов, и, конечно, времени, которому нет цены, было потрачено властями по вопросу тестов, и сколько за это же самое время было сказано слов об Учителе, о Школе, о Человечности, о Вере, о Благородстве, обо всём том, на чём зиждется духовно- нравственная опора личности, опора гражданина страны и общества в целом.
Финансируются тесты, машины тестирования, но не финансируется ничего, что связано с духовным и нравственным обликом личности.
И как бедна огромная Страна, как беден мир благородными людьми.
Как известно, историю пишут победители. То же можно сказать и о городах: они всегда строятся победителями, для победителей и в соответствии с планами победителей.
— Ну, за прекрасных дам, Пит. Чем больше их встречаешь, тем легче забываешь!
Может, завтра... а может, и никогда... но я надеюсь на лучшее...