Вам когда-нибудь приходилось видеть по телевизору или в кино, как от тающих ледников отламываются огромные глыбы размером с небоскреб - отламываются и падают в океан? Что-то подобное может произойти и с человеческим сердцем.
И прежде, чем Хортима перевернули на живот, он увидел отвратительно красивое грозовое небо. Розовато-оранжевая полоса заката проглядывала сквозь темно-синие тучи, которые сходились с волнами, извергающими вверх столпы пены. Волны шипели, льнули к щитам, щипали борта и норовили распластаться по палубе, затопленной дождем.
Он всегда чувствовал себя несчастным в понедельник утром, так как этим днём начиналась новая неделя терзаний в школе. Ему даже хотелось тогда, чтобы в жизни совсем не было воскресений, так как после краткой свободы возвращение в темницу ещё тяжелее.
– Пятнадцать человек на сундук мертвеца, – под нос себе напевал Лис. – Йо‑хо‑хо, и бутылка рому!
– Чему ты, собственно говоря, радуешься? – перебил я его.
– Мал‑чик, ты ро‑ман‑тик, – на манер механической куклы произнес аншеф Закревский.
– Ты о чем? – собрался было возмутиться я.
– Ну как же, а «пиастры, пиастры!», капитан Флинт? Ну посуди сам, у нас с тобой эксклюзивный вояж с пиратами.
Я сжал губы, демонстрируя несогласие с лисовским восторгом.
– Капитан, да не боись! Управимся мы с тобой с этим Билли Бонсом. Ну это же какая веселуха! Эх, тебе не понять!
Янаев был худшим сортом самого убогого партократа: тщеславный, неумный бабник и пьяница. Едва ли мне удастся объяснить, как непросто в России заработать репутацию пьяницы.
Страх - это не порок.
Мы не говорили ни слова, ловя попутку, но казалось, что мы разговариваем друг с другом. Я не буду объяснять вам, что я чувствовал. Вы знаете, о чем я говорю. Вы и сами чувствовали это, если были когда-нибудь с человеком, который вам по-настоящему близок, или принимали что-нибудь вроде ЛСД. Так что вам не надо объяснять. Общение происходит с помощью какой-то высокочастотной эмоциональной связи.
- Скажите, Джубал, как вы относитесь к астрологии? - Никогда не пробовал. Предпочитаю бренди.
Можно не простить, но попытаться хотя бы отпустить. Хотя бы ради себя, чтобы не отправлять себе жизнь глухой злостью.
Это словно танцы с кинжалами: приближение – и укол, приближение – и порез… кто первый упадет, истекая кровью?
Должно быть, это и есть любовь, когда в отчаянии безнадежности один человек крепко держится за другого и, несмотря ни на что, ждет чуда.
Сидит такая взволнованная, красивая и такая радостная и довольная, будто ей зуб вырвали.
Когда-нибудь клетки для людей наверняка сочтут пережитком нашей варварской эпохи. И вдвойне позорно, когда люди попадают в тюрьму за то, что не пошли против совести
Трагедии в жизни происходят не так редко, как нам иногда представляется.
Жизнь может измениться с полоборота.
Я прошлой ночью Вечность увидал,
Чистейшим светом лик ее сиял,
Спокоен и неведом.
А дале — Время: годы, ночи, дни,
Во сферы включены, —
Подобно тени, двигались. И мир,
Как раб, тянулся следом.
Посидел с опущенной головой, глядя как с волос течёт вода, сам себя спросил:
– Ещё? – и сам себе ответил: – Да, ещё. – Создал ещё куб воды, обрушил вниз и тихо рассмеялся, с мрачным сарказмом констатируя: – Это фиаско, братан. Это самый провальный провал из всех провалов, это провал уровня «бог». Днище грёбаное. Ещё? Ещё, да. И ещё.
Жизнь – это чудо. Она превосходит все возможные чудеса, даже вымышленные. А единственная настоящая трагедия – это смерть.
- Не люблю, когда меня по голове бьют. От этого портиться причёска и характер.
Бог не приемлет гнева и фанатизма.
— Не порекомендуете наемного убийцу? – спросил он, чтобы поддержать разговор.
— В Блэткоче они редкость, сэр.
— Неужели?
— Именно так. Люди верят: если любимое дело станет профессией, то перестанет приносить удовольствие.
«абсолютная справедливость?.. Пан адвокат определенно не найдет критерия ее существования в сознании. Не в сознании ее нужно искать, а в совести.»
Ваня не находил слов, чтобы объяснить: правда не измеряется
выгодой. Она просто должна быть. Как должны быть чертежи
Семёна Ульяныча. Как должен быть его кремль. Как рядом с
жарким летом должна быть студёная зима, и как у любой реки
должны быть малый исток и привольное устье. Как должна быть
вера у человека. Иначе зачем весь божий мир нужен?
Но он знал, что Она продолжает жить в самой глубине его души, Она будет там жить всегда. Он отчетливо видел ее мир – замерший, заснеженный пейзаж, где на небе всегда горят серебряные звезды и светит луна, где непрерывно падает снег. Там тихо шуршат снежинки, оседая на землю гладким слоем белого сахара. Посреди снегов стоит причудливо изукрашенный домик. В домике Ева, которую Ло Цзи создал из ребра собственного разума, сидит перед старинным камином и молча смотрит на пляшущий огонь.
Не секрет, что каждое государство так или иначе «подстраивает под себя» мировую историю, всячески выпячивая свои заслуги, превознося роль в «динамичном развитии человечества», а также прочие, порой реальные, а порой и выдуманные достижения. Для одних правительств это способ сплотить народ вокруг себя, для других — просто возможность похвалить себя любимых, что, как правило, на ура воспринимается обывателями. Способов для самовозвеличивания много, но есть несколько особо распространенных и популярных приемов, которыми грешат многие страны. Один из таких способов — рассказать про «великую и грозную», скажем, чтобы никого не обежать, вымышленную страну Крокозию, которая, мол, раньше была огромным государством и перед которой все соседи трепетали и падали ниц. Другой способ, часто идущий рука об руку с первым, — добавить лет своей истории, продлив ее в глубь веков на пару десятков, а то и более столетий. В общем, такой распространенный человеческий порок, как тщеславие, хорошо заметен и на государственном уровне.
Приятно ощущать себя прямым потомком тех самых великих завоевателей или просветителей… да кого угодно еще! При одном только слове «великий» гордо расправляются плечи, походка становится тверже, взгляд увереннее. Да и заезжим иностранцам можно при случае объяснить, как на самом деле все происходило, так как их версия развития событий наверняка неправильная.