— Одна из ф-фатальнейших человеческих ош-шибок — брат Юр вытянул руки перед собой и пошевелил пальцами — Н-не стоит даже п-пытаться успеть везде, в этом н-нет никакого смысла. В-во-первых, ты неминуемо оп-поздаешь всюду, т-так ничего и не успев, в-во-вторых у тебя создастся вп-печатление, что т-ты всем нужен, а это не т-так. И с-самое главное — делая м-множество д-дел, т-ты забудешь, какие из н-них твои, а какие нет, в результате ты ост-танешься наедине с ч-чужими долгами и ч-чужими проблемами, к-которые отныне с-стали твоими. Всем х-хорошо, в-все д-довольны, а т-ты намыливаешь для себя п-петлю.
Мы, в сущности, пешки на шахматном поле, а пешки ведь не знают, куда пошлёт их рука игрока...
Разве не удивительно, что все на свете, даже правда, теряет свою ценность, как только становится принудительным?
В Швейцарии все регламентировано, даже анархия. Раз в год, на праздник Первого мая, анархисты разбивают пару витрин. Это всегда происходит в одно и то же время. Както раз один швейцарец в редкую минуту проблесков юмора заметил: «Да, у нас есть анархия. После обеда».
– Что тебе от меня надо? – прорычала я, оборачиваясь.
– Тебя зовут Немезида, верно? – Он прищурился. – Я проверил в регистре смертей, зафиксированных во время великой резни дьяболиков. На Сидонию Эмпиреан была записана Немезида. Это ведь твое имя?
– Какое это сейчас имеет значение?
– Я терпеть не могу бессмысленной траты ресурсов.
Между болью и унижением я выбираю боль...
Но больше всего вы откладываете визит к психиатру. Тут и страшно, и стыдно, и вообще, ваша подруга называет вас тряпкой и рекомендует собраться, родители уверены, что в Советском Союзе такой ерундой никто не занимался, все работали, и времени на душевные муки просто не оставалось. Антидепрессанты — зло, они вредные, на них подсаживаешься, лучше сходи к священнику и все пройдёт, а депрессии не существует. И вообще, встань уже с кровати и возьми себя в руки, что ты себя накручиваешь.
Человек не догадывается, насколько он одинок, пока сам не выйдет из собственной клетки или кто-то не найдет способ проникнуть к нему туда.
Кто знает, что происходит в чужой семье? Никто не знает.
Джонас неожиданно для себя испытал благоговейный страх перед Бездной Челленджера. Ведь мать-природа нашла способ не только возникновения, но и процветания жизни в самом пустынном месте на Земле.
... у некоторых людей есть необъяснимый дар наводить мосты между абсолютно разными сюжетами...
В самые тяжкие дни гордость для человека может быть утешением.
– Стейс, это потому, что я белый? – спросил Доусон, подмигивая.
– Нет, – ответила девушка.
– Значит, потому что я мужчина, – не отставал сержант.
Стейси покачала головой.
– Нет, Кев. Это потому, что ты задница, – пояснила она.
Есть разницамежду торчком и джанки. Я был торчком – с идел на экстази, бутирате,
кетамине, героине и крэке. Это было ужасно, но я не был джанки. Джанки вмазываются.
А я простокурил мазь. Я уверял себя, что еще не опустился на самое дно, потому что
никогда не буду колоться. И тут в моей жизни появился этот престарелый джанки и дал
мне пинка под зад. Он пил и курил марихуану, но не кололся двадцать три года.
Да леность и всегда порождает зверство, заканчивается зверством. И зверство это не от жестокости, а именно от лени. Сердца эти не жестокие, а именно ленивые сердца.
– Я где то читала, что люди созданы из звездной пыли, – заметила Кейт.
Август с трудом перевел взгляд на нее.
– Правда?
– Наверное, ты тоже из нее создан.
И вопреки всему Август улыбнулся.
- Вы... кто? - поинтересовался тип, убирая руку от револьвера.
А всё почему?
Потому что Матвей вылез, сонно позёвывая и нежно обнимая массивную тушку ручного пулемёта. Нет, надо будет всё ж провести инспекцию, а то выяснится, что они и ракетную установку прихватили.
Ненароком.
- Дояры, - мрачно ответил Севастьянов, разбуженный до прибытия и потому злой.
- А... это зачем? - кивнули на пулемёт. - Доярам?
- Так... мы ж боевые, - Матвей погладил ствол.
- Боевые... - тип кивнул, пытаясь изобразить понимание. Но уточнил на всякий случай. - И... за что бьётесь?
- За удои, - Черноморенко осознал, что драки не будет, и настроение опять ухудшилось. - За хорошие удои я кого угодно...
...коли справа стосується дітей, улюбленців бути не повинно.
...если мы будем искать разумное объяснение, мы никогда не поймаем преступника. Нет: мы должны испытать то, что испытал он. Сперва нам будет сильно не по себе, но, поверьте, это единственный способ.
Мы не теряем родителей, даже после смерти они продолжают жить в нас. Те, кто дал нам жизнь, кто подарил нам всю свою любовь, чтобы мы и пережили, не могут уйти бесследно.
Ага, привет. Я – та самая девушка, которая угрожала разоблачить ваш роман по ТВ, и единолично ответственная за хаос, свалившийся на голову вашего бойфренда в связи с разводом. Но, разумеется, давайте обнимемся!
Жажда знаний лучше всего утоляется пивом.
Николай Иванович принял новый статус с той спокойной решительностью, на которую по-настоящему способны только русские интеллигенты, ломающие свою судьбу раз и навсегда.
Невыспавшаяся, сердитая, уставшая, к полудню я чувствовала себя Золушкой. Правда, в мультфильме Золушке помогали какие-то мыши. В моем распоряжении были только два дракона, оба почти бесплотные, а один из них -даже пьяный.
Шортики – это тема. Это мы берем.
— Бери-ка еще эти три футболки и дуй в примерочную, – раскомандовалась мама.
Определенно, на маму что-то снизошло. Потому как и футболки были что надо – со всякими мимишками и диснейками. Боже, подумала я, спасибо, что вразумил эту женщину! Хочу еще вон ту толстовку, рубашку в клетку и леггинсы.
Но едва я вышла из примерочной, то поняла: рано радоваться, сейчас мама отмочит номер! В руках у нее были точно такие же джинсовые шорты, как у меня.
Мама, нет! Одумайся! Не надо! Остановись, пока не поздно. Тебе сорок лет, какие шорты? Вот смотри, какие висят милые брючки! А вот юбочка, ты их так любишь. Только, прошу тебя, не шорты. Или хотя бы не ЭТИ шорты. Ты, мать двоих детей, куда ты в них пойдешь? Зачем мы будем ходить в них, как инкубаторские? Повесь, кому говорят, обратно!