Вернуть нераскрытую тетрадь, нежно-нежно поцеловать ее волосы и сказать: Мои губы на ночи твоих волос запечатывают твое прошлое, которого я не хочу знать...
Тьма приобретала очертания, которые становились всё чётче и чётче, являя Рыси картины прошлого. Древнего и забытого... Настолько древнего, что даже бессмертные, такие, как она, могли слышать лишь его отголоски, и настолько забытого, что никто из них не мог быть уверен в подлинности тех событий.
некоторые вещи лучше просто не знать
– Ну что возьмешь с дурака?! – Филид почесал затылок и сплюнул от огорчения. – Не буду я больше за тебя заступаться перед Телемом! Тестя убил… Он же случайно! И потом – я своего тестя давно уже убил бы! Достал до не могу, пень старый!.. А вот не убиваю же! Потому что не герой. Был бы я герой…
«Видите ли, огромным недостатком символизма является то, что он дал одну эстетику: все большие литературные школы давали кроме нового стиля новую этику, новые заповеди, новый список обязанностей, новую манеру видеть, новое понимание любви, новое отношение к жизни. Символист весьма упростил свою задачу: он вовсе устранился из жизни, не старался понять ее, отрицал ее, повернувшись к ней спиною. Разве вы не находите, что это нелепо? Эти люди лишены аппетита к жизни и даже не гурманы.»
Когда готовишь еду и когда её ешь, надо чувствовать лишь доброе и никогда не ссориться – всем известно, что для хорошего пищеварения это самые главные условия: продукты воспринимают не только все чувства повара, но даже его мысли. А поэтому изволь готовить только с хорошими, добрыми мыслями. Поняла? А лучше всего – пой.
Полдня он лежал неподвижно, борясь с забытьем и сторожа волка, который хотел его съесть и которого он съел бы сам, если бы мог.
Такой человек, вспомнив случайно днём, среди обычных своих дел, что на ночном столике, в полной сохранности, ждёт книга, - чувствует прилив неизъяснимого счастья.
- <...>Самое важное здесь - умереть с достоинством. Смерть может быть нежной, спокойной, даже красивой. И если мы покинем эту жизнь с достоинством, о чём тут жалеть?
- Вернее не скажешь, - сказал Тони.
- От чего умер ваш отец?
- Гангрена мошонки.
Работая с руководителями, я вижу в их расписаниях очень много тактических и административных пунктов. Часто это результат адреналиновой зависимости, потребности непрерывно чем-нибудь заниматься. Поначалу такие люди сопротивляются и не хотят выделять целый день на обсуждение стратегии, не желая терять ежедневную дозу адреналина. Однако, заставив себя выкроить время для стратегической дискуссии, они почти всегда довольны и удивляются, что не упустили ничего важного, пока их не было у себя в кабинете.
Будь у меня собака, такая назойливая, как совесть, я бы её отравил. Места она занимает больше, чем все прочие внутренности, а толку от неё никакого.
Самодостаточность – это в некой степени опыт. Чем больше в нас опыта, тем меньше мы скованы и стыдливы.
У непрозорій пітьмі ночі розчиняється все: тривоги і почуття, крик і самотність, розпач і біль — вона по вінця наповнена каламуттю і прохолодою, що осідає на дно, аж допоки невидимі руки крізь марлю процідять ніч, і очищений ранок опаде білим туманом на місто.
- Ты не можешь остаться? Здесь, со мной? Хотя о чем я! – Алий негромко рассмеялся. – Я же смертный. Я умру через век-другой… Что ж, значит, я в самом деле останусь жить подле запертой двери, но я буду знать, что по другую сторону – ты, живая, вечно юная, такая желанная… Мы тоже заводим верных собак и лошадей, а потом оставляем их, если приходит нужда перебраться в другие края и нет возможности взять их с собою. И стараемся не вспоминать, как они смотрят нам вслед, неразумные звери, – какая тоска в их глазах!..
Величайший грех против человечества – написать скучный диалог.
Поэтому споры о том, как сделать Россию «снова» передовой, бессмысленны. Ее можно сделать просто развитой.
Б.Акунин "Мир и война"
"И свобода тоже очень мало кому нужна...Русским..пришлось жить сплоченно, общинно..А когда вместе, то это семья иль, ежели без милоты говорить – тело.В нем, в теле, как? Наверху голова думает, решает. Ниже плечи – тяжесть держать, руки – работу делать, ноги – по земле ходить. Всякому органу и члену свой труд и своя ответственность. На что ногам свобода? Или, упаси бог, рукам? Куда им без головы?...
Будь Полина Афанасьевна царицей, она крепостной лад не трогала бы, но за господами установила бы строгий надзор: сыты ли их крестьяне, не обижаемы ли, хорошо ль содержатся. Коль что не так – наказывала бы бар..."
Я поглощал книги, как остальные – выпивку. Я читал всё свободное время, и эта привычка осталась со мной на всю жизнь, пока не отказали глаза.
... а родина моя, Автозавод, всё стоит, это по-прежнему мой Дом, моя крепость, моё хранилище собственных снов и чужих историй; это время моей памяти, в котором, как в куске плексигласа, застыли жители автозаводских коммуналок - смешные, обаятельные, завистливые, искренние, добрые, отвратительные, несчастные, мудрые, скрытные, навязчивые, мерзавцы и святые, готовые одновременно любить и предавать, дать кров и вышвырнуть на улицу... и бесконечно в душе своей рыдать о тех жизнях, которые им - как и мне - не довелось прожить.
Помните: что для одного мусор, для другого - сокровище.
До чего жестоко осознавать, что отныне нельзя положиться на того, на ком держалась вся моя жизнь.
Странное ощущение - держать чужую жизнь в своих руках. Подобная власть воздействует на людей по-разному. Одни этого терпеть не могут, не в силах вынести ношу, они стараются побыстрее избавиться от лишней ответственности. Другие упиваются властью. Можно считать, что в таких ситуациях все зависит исключительно от свободы воли человека, но это лишь отчасти соответствует истине. Правда заключается в том, что в вопросах жизни и смерти выбор уже давным-давно сделан. Но какой он, узнаешь только тогда, когда подходишь к перекрестку
...всегда лучше предполагать худшее, в этом случае люди не расслабляются и быстрее соображают.
Бачили очі, що вибирали – їжте, хоч повилазьте!
- Ты вообще когда- нибудь закрываешь рот?
- Когда сплю,- ответил Блейк.
- Покойники тоже не особо болтливы,- бросил я, - так что ты бы поостерегся.