Есть вещи, которые неизбежны. Которые предрешены.
История человечества — не что иное, как история жестокости, насилия и разрушения. Этого никто не может отрицать.
Человек не может ненавидеть то, с чем у него нет никакого сходства.
Лично я считаю, что лучшим объяснением является самое простое. В галактике царят законы. Силы притяжения подчиняются законам. Жизненные циклы планет и звездных систем подчиняются законам. Субатомные частицы подчиняются законам. Нам известно, какие именно условия приведут к образованию красного карлика, кометы или черной дыры. Ну почему тогда мы не можем признать то, что таким же жестким законам вселенная подчиняется и в области биологии? Мы лишь совсем недавно обнаружили жизнь на пригодных для этого планетах и спутниках, обращающихся в узкой полосе вокруг гостеприимных звезд. Если все мы родились в таких сходных мирах, стоит ли удивляться тому, что наши эволюционные пути имеют так много общего? Почему мы не можем принять то, что правильное сочетание определенных окружающих факторов неизбежно приведет к предсказуемым физическим адаптациям? Налицо столько доказательств, так почему споры никак не утихают?
Ответ, разумеется, заключается в том, что проверить на практике биологические законы практически невозможно, и ученые никак не могут с этим смириться. Мы можем запустить космические зонды для проверки гипотез о гравитации и связи пространства и времени.
Мы можем подвергать огромным температурам и давлению камни, можем расщеплять в лаборатории атомы. Но как проверить такой продолжительный и многогранный процесс, как эволюция? В настоящее время многие лаборатории не могут найти финансирование для исследовательских работ, которые затянутся на три стандарта, – только представьте себе, сколько денег потребуется на проект, продолжающийся тысячелетия! При создавшемся положении у нас просто нет возможности действенно проверить условия, приводящие к определенным биологическим изменениям, помимо самых зачаточных наблюдений (в водной среде появляются плавники, в холодном климате появляются шерсть или подкожный жир и тому подобных). Предпринимались дерзкие попытки разработать программное обеспечение, способное точно предсказывать пути эволюционного развития, такие как финансируемый аэлуонцами проект «Тепп приим» (хотя намерения были самые благие, им до сих пор не удалось раскрыть тайны биологического закона). Главная проблема подобных начинаний заключается в том, что приходится учитывать слишком большое количество переменных, о существовании многих из которых мы до сих пор даже не подозреваем. У нас просто нет достаточных данных, но даже то, что у нас имеется, по-прежнему выходит за рамки нашего понимания.
Здесь юное поколение усваивало ценности своего общества: погруженность в себя, приватность, самодостаточность и удовольствие
Итак, на данный момент мы знаем о материи следующее: это горсточка частиц, которые непрерывно колеблются между существованием и несуществованием, мельтешат в пространстве, даже когда кажется, что оно пусто, и объединяются вместе в бесконечность, как буквы космического алфавита, рассказывая грандиозную историю галактик, неисчислимых звезд, солнечного света, гор, лесов и нив, улыбающихся молодых лиц на вечеринках и ночного неба, усыпанного звездами.
Увечным можно быть очень по-всякому,как я узнала со временем,у паралича множество разновидностей.
Дому (то есть квартире), где обитают двое безалаберных мальчишек, требуется, говорила мама, глаз да глаз. Кто был одним из безалаберных мальчишек, понятно сразу. А вторым – папа. Это несмотря на его профессорские очки, бородку и солидную должность главного инженера водозаборной станции.
Задавай правильные вопросы, и получишь правильные ответы, — хмыкнула она. — Хотя обычно в правильном вопросе уже содержится правильный ответ.
Он был прав, когда сказал, что любая правда может ранить гораздо больше, чем любая ложь.
Жизнь летела вперед, словно стрела, пущенная наугад.
Хитрый мышь хотел взять кота в ловушку и столкнуть с массивным препятствием, но Котофф, будучи наполовину аристократом, прекрасно владел роялем.
Тут его взгляд упал на стопку смятых листков на столе.
- А, значит, они все-таки добрались до вас?
- Кто "они"?
- Ну, эти, из Лиги Борьбы за права андроидов. Они не пропускают ни одного мало-мальски известного человека. И всем подсовывают свою петицию.
- Да, они меня просили подписать...
- Неужели вы подписали, сэр?
- Нет, - отрезал Саттон.
Он внимательно разглядывал Геркаймера.
- Ты ведь андроид, - сказал он прямо, - и, по идее, должен быть с ними заодно.
- Сэр, - с неожиданным энтузиазмом ответил Геркаймер. - Говорят-то они правильные вещи, но делают все не так. Они призывают людей проявить к нам милосердие, пожалеть нас. А нам не нужны ни милосердие, ни жалость.
- А что вам нужно?
- Нам нужно, чтобы с нами обращались, как с равными. Но чтобы равенство было таким, каким мы его понимаем, и чтобы это было ни по указу ни по какому, и чтобы люди не думали, что они нас облагодетельствовали!
- Понятно, - сказал Саттон, тронутый его искренностью. - Я, видимо, так все и понял, только не мог выразить словами...
- Дело обстоит вот как, сэр, - заторопился Геркаймер. - Люди создали нас. Спасибо им за это. Но они выращивают нас, как фермер выращивает скотину. Они создали нас для определенных целей, так и пользуются нами. Они могут быть даже очень добры к нам, по в этой доброте почти всегда есть что-то от жалости. А нам не положено иметь своего мнения. Мы не имеем права ни на что. Мы, - он сделал паузу, чтобы набрать воздуха, но блеск в его глазах внезапно померк, черты лица снова стали печально-безучастными.
- Простите, сэр. Зря я вам надоедаю.
- В этом деле я твой товарищ, Геркаймер, - просто и спокойно сказал Саттон. - Помни об этом. Я твой друг, и доказал это тем, что не подписал эту дурацкую петицию.
Геркаймер смотрел в пол, а Саттон - на него. Он дерзок и хитер, думал Саттон. И мы сами их такими сделали. Это печать рабства, которую они получают вместе со штампом на лбу.
- Ты можешь быть совершенно уверен в том, что уж чего-чего, а жалости я к тебе не испытываю, - сказал он Геркаймеру.
- Благодарю вас, сэр, - радостно встрепенулся Геркаймер. - За себя и за остальных, спасибо вам.
– Раньше обед был, а сейчас бизнес… Этот, как его? Бизнес-ланч, что ли… Раньше рабочие были, а сейчас все менеджерами стали. Куда ни плюнь – в менеджера попадешь, – недовольно пробурчал старик, приближаясь к столику, за которым его уже ждали.
– Жизнь течет, меняется… С ней вместе меняются и люди, и названия, что тут такого, Федор Михайлович. – Смерть отодвинула солонку на край стола и смахнула с него несколько крошек.
Есть что-то нездоровое в том, чтобы отчаянно хотеть чего-то, что не можешь получить.
...А потом она произнесла слова, ставшие для них символом всего того, что надо бояться и презирать: „Если б я знала, что оно безобидное, я бы убила его сама.”
"Её постарались вежливо выпроводить за дверь, но она приоткрыла другую дверь - дверь кабинета самого директора.
-Закройте дверь.
Пичужкина в точности выполнила приказание, но закрыла дверь, войдя в кабинет."
... Мне приходилось делать то же самое: бороться, каждый день бороться, день за днем. А это нелегко. Трудно, мучительно, больно. Но потом я поняла, что это тоже часть жизни, и когда-нибудь все окупится.
Андреа уже подробно распланировала всю свою будущую жизнь — она собиралась окончить университет, выйти замуж, ничего не покупать в рассрочку, воспитывать детей, стать знаменитой писательницей, выйти на пенсию и умереть. Она, кажется, понятия не имела, что жизнь нельзя разложить по порядку, словно карандаши в пенале; что все подвластно случаю и в любой момент может произойти нечто удивительное и неподконтрольное нам — оно изорвет наши карты и перемагнитит стрелку компаса: вот в нашу сторону направляется безумная женщина, поезд падает с моста, парень едет на велосипеде.
Всякая месть человека человеку только увеличивает число бед.
Бога можно просить,но нельзя задавать ему вопросов.
Почему, подумала я, мы так часто не замечаем то, что у нас под самым носом?
Любить тебя очень сложно, но отказаться от тебя ещё сложнее.
Должна была бы ухнуть. Тело окутали голубые искры, на секунду я почувствовала себя легкой, словно пушинка, а в следующий миг меня поймали руки Виктора
Золушка была счастлива и отправилась к своему принцу, как только я превратила ее платье в произведение искусства. А уж как я была счастлива, что все идет по плану и скоро сказке конец