Цитаты
286003
Это не невозможно, чтобы горячее тело стало ещё горячее в соприкосновении с более холодным, а просто крайне маловероятно.
Карло Ровелли – физик-теоретик, внесший значительный вклад в физику пространства и времени, автор нескольких научно-популярных книг. Он работал в Италии и США, а сейчас возглавляет исследовательскую группу по квантовой гравитации в Марселе. «Семь этюдов по физике» мгновенно стали бестселлером в Италии и переведены на несколько десятков языков. В этой книге Ровелли кратко и увлекательно рассказывает о самых потрясающих открытиях революции, произошедшей в физике в XX веке, и о вопросах, все еще...
Все, о чем прочие люди тревожатся, Энди нравится. Царапины, оставленные псом на синей двери сарая. Трещины в белом чайнике. Потрепанные кружевные занавески и затянутые паутиной окна. Он понимает, почему меня устраивает проводить дни сидя в кресле на кухне, положив ноги на выкрашенный в синий табурет, глядя на море, вставать, чтобы помешать суп время от времени или полить цветы, и пусть эта старая постройка уходит себе в землю. В отбеленных костях битого бурями дома величия больше, заявляет он, чем в унылой опрятности.
Для Кристины Олсон весь мир был ограничен пределами семейной фермы у небольшого прибрежного городка. Она родилась в доме, где жили нескольких поколений ее семьи. После тяжелой болезни в детстве Кристина постепенно потеряла способность ходить. Казалось, ей уготована тихая, незаметная жизнь. Но Кристина стала музой для великого американского художника Эндрю Уайета. Дружба, длившаяся почти двадцать лет, подарила миру десятки картин, написанных Уайетом в окрестностях фермы Олсонов. Сама же Кристина...
Тому, кто в юные годы отправлялся искать загадочные острова, известно: трудности начинаются еще до экспедиции. Главная трудность – уговорить родителей...
Не везде мир устроен, как на Земле. На планете, где живет мальчик Авка, два больших материка, и один расположен на трех китах, а другой на гигантских слонах и черепахе. А между ними Мировой океан. Но если девочка, которая живет на другом материке, понравилась мальчику, океан — не препятствие. Недаром говорят, что любовь передвигает континенты... «Сказка», — скажет читатель. А вот и нет. Просто... обыкновенное чудо. Но чудеса случаются и на нашей привычной планете. Оказывается, второклассник...
Насчёт того, кто подаст ей стакан воды на смертном одре, она решила побеспокоиться позже — типичная ошибка закоренелых холостяков, которую они осознают только обнаружив, что список кандидатур как-то незаметно сократился до нуля. Впрочем, кто знает — может быть, пить и не захочется.
admin
добавил цитату
из книги
«Сладкое зло»
7 лет назад
«— Вспомни начало путешествия, когда ты сказал, что всегда сразу же знаешь, что тебе придется сделать, чтобы затащить девушку в постель… даже меня?...— Что бы тебе пришлось сделать? Для меня?
— Хорошо. Мне пришлось бы заставить тебя поверить, что я люблю тебя.
Я закрыла глаза. Это было больно. По большей части потому, что где-то глубоко в подсознании я поняла, что действительно думала, будто он меня любит.»
Единственное, что тебе остаётся в этом мире, - хитрость.
Сначала — работа, от звонка до звонка. Потом — домой, переодеться, а дальше — алкоголь, женщины, танцы и драки. Так живет герой романа Артур Ситон. Так живут его приятели. Да и как иначе, если бедный провинциальный мирок их родителей вызывает отвращение, а никакого другого будущего для них, парней и девушек из рабочих пригородов, судьбой не предназначено? «В субботу вечером, в воскресенье утром» — книга, открывшая новую страницу в истории английского романа. Книга, в которой автор...
Лучше всего идется рядом когда держишься за руки, а не когда скован наручниками
Про крутую девчонку, выручающую питерских бандитов своим умом и знаниями, про крутого мужика, запутавшегося в своей жизни. С приключениями, весельем, каплей иронии.В тексте 0% испанского стыда, таранов мудрости, тупых соплей и прочих необходимых атрибутов жанра.
admin
добавил цитату
из книги
«Снова и снова»
7 лет назад
"Вы - единственный, кто стоит у нас на пути", - так сказал Тревор. "Вы - камень на дороге. Вы мешаете людям стать Богами".
Но не все же люди думают так, как Тревор. Не может быть, чтобы все были охвачены этим шовинизмом!
Он вспомнил делегацию из Лиги Борьбы за права андроидов, вспомнил во всех подробностях: оборванца, вертевшего в грязных руках засаленную кепку, даму, сложившую пухлые ручки, на животе...
Эти, конечно, - олухи. Этакие безумные крестоносцы. Их даже андроиды презирают. А все потому, понял Саттон, что люди ни на минуту не могут оставить гордыню, значит, не могут подняться на вершину смирения, что по сути означало бы равенство. Даже члены Лиги, борющейся за равенство андроидов, не могли отказаться от роли руководителей - они хотели руководить теми, кого собирались сделать равными себе.
Как сказал тогда Геркаймер: "Равенство, но не по указу, без вмешательства людей". Но люди понимают равенство только так - по высочайшему дозволению и с постоянным вмешательством.
Да, очень возможно, что жалкая горстка идиотов была в действительности теми единственными людьми, которые хоть чем-то хотели помочь.
– Кстати, мне в этой игре больше всего знаете что нравится? Что самого сильного ферзя иногда может побить самая захудалая пешка. Этот принцип справедливости соблюдается как на доске, так и в жизни. Только вот некоторые человеческие ферзи об этом часто забывают.
Продолжение знаменитого «Дневника Домового», что затронул сердца более 2 000 000 читателей Рунета. Помимо полюбившегося всем грубоватого, но очаровательного страшилки, свои ежедневные отчеты и размышления предлагают его старые знакомые – Водяной, Леший, Русалка, Верлиока и Бабушка Яга.
Автор – Евгений ЧеширКо. Родился в Ставрополе, закончил Северо-Кавказский федеральный университет. Работает в сфере недвижимости.
Не жалей меня, Анна, и не думай обо мне хорошо, только потому что я сделал это признание. Не обманывай себя, думая, что я не наслаждаюсь своей работой. Потому что я наслаждаюсь. Ты должна знать, с кем ты имеешь дело.
Жизнь молодых людей полна соблазнов — такова реальность. Для сыновей и дочерей падших ангелов все еще сложнее, ведь они имеют дело с людскими пороками. Но шестнадцатилетняя Анна Уитт, девушка с душой нежной и горячей, как солнце в ее родной Атланте, всегда выбирает светлую сторону. Обладая сверхъестественной способностью чувствовать эмоции других людей, она умеет противиться силам зла. Однако сможет ли Анна устоять перед искушением после встречи с Каиданом, покорившим ее сердце?
Иногда мне хочется сойти с ума. Но я позабыл как.
В недалёком будущем эксперименты с наркотиками становятся обыденным делом. Роберт Арктор крепко подсаживается на препарат «С» — «выжигатель мозгов», довольно опасная штука, которая стала слишком популярной. Правительство это понимает и принимает меры. За Бобом ведётся наблюдение агентом Фредом. Или это его паранойя, вызванная употреблением препарата? Всё чаще вокруг происходит необъяснимое, реальность стирается и замещается наркотическими видениями… Или же наркотик вызывает реальность, а не...
Окатила его целой бравадой комплиментов мысленно и вошла в портал.
То чувство, когда умеющая постоять за себя землянка попадает в тело трепетной пай-девочки, милого цветочка с другой планеты. И прямиком в день ее свадьбы! Кто ж знал, что желания разнообразить жизнь занесет меня далеко-далеко к приключениям и опасностям. А новоиспеченный муж-дракон первым ощутит на себе всю силу непоколебимого характера. Дальше одно за другим мои случайно загаданные желания начнут сбываться, а количество мужей расти. Вселенная, остановись! Я сойду!
Папочка у Карины любил папочки
Александр Цыпкин — один из самых необычных литературных и театральных дебютов за последнее время. Его первый сборник лирическо-хулиганских рассказов «Женщины непреклонного возраста» стал самой продаваемой сатирической книгой в России в 2015 году. Тираж 50 000 экземпляров и первое место в рейтинге российской прозы сети книжных магазинов «Москва». Заняв его в августе 2015 года, Цыпкин до сих пор держится в топ-20, что является российским рекордом. Рассказы, собранные в новой книге, читали со...
— А, это вы, — сердито сказала Марта. — Вы пришли так поздно, что уже почти рано. Уже двадцать минут третьего. Это значит, что вы опоздали на двадцать минут... на случай, если вы сами не можете подсчитать.
Марта всегда вынуждала нас расставить смертельно неудобные стулья в кружок, будто мы на групповой психотерапии или собираемся играть в игру, предназначенную для того, чтобы всех перезнакомить:
«Меня зовут Эффи, и будь я животным, я была бы...»
А кем бы я была? Не кошечкой или собачкой, это точно — мало приятного вечно зависеть от прихотей человека, считающего, что он тобой владеет. И не домашним скотом, который ценят лишь за молоко, мясо и шкуру. Может, каким-нибудь робким созданием, таящимся в глубинах леса, куда не ступала нога человека?
Я сидела рядом с Терри — черной волчицей, рыскающей в ночи. Терри обещала Марте произвести на свет сборник стихов. Сборник назывался «Мое любимое самоубийство» — его содержание было нетрудно себе представить. Некоторые стихи, хотя и явно вторичные, тем не менее удивляли жизнерадостным взглядом на вещи:
я выпила молоко
что ты оставил
на тумбочке у кровати. оно
прокисло. спасибо
Андреа картинно точила карандаши и раскладывала разные принадлежности на столе, а Кевин пялился на то место, где были бы ноги Оливии, если бы она пришла на семинар.
— Думаю, стоит начать с небольшого упражнения — размять писательские мускулы, — сказала Марта.
Она говорила очень медленно, будто наглоталась транквилизаторов, но, мне кажется, просто у нее была такая манера разговаривать с людьми, которых она считала глупее себя. Как скучно. Пожалуй, я не высижу тут целый час.
— Напишите мне абзац текста, — четко и медленно произносила Марта. — Вам дается десять минут. Употребите в нем следующие три слова: «филуменист», «надоумить» и «брактеат».
— Это четыре слова, — возразил Робин, который сидел рядом со мной в общем круге. На нем был кожаный тренчкот, явно когда-то принадлежавший солдату из дивизии ваффен-СС.
Марта подарила ему тщательно выверенный взгляд.
— Без «и», — сказала она.
— «Без „и“»! — хихикнул профессор Кузенс. — Вот ведь странное предложение. У него может быть смысл только в определенном контексте, верно?
Марта издала звук, означающий, что она умывает руки, и принялась рыться в портфеле.
Профессор сидел между Карой и Давиной. Давина писала исторический роман не то про мать Шекспира, не то про сестру Вордсворта, не то про нигде не упомянутую незаконную дочь Эмили Бронте — я никак не могла запомнить. Лично я считаю, что не годится выдумывать всякое про реальных людей — хотя, наверно, можно сказать, что, если человек умер, он сразу перестает быть реальным. Но тогда придется определить понятие «реальность», а в такие дебри никто не хочет углубляться, потому что мы все знаем, чем это кончается (безумием, дипломом первого класса с отличием или тем и другим сразу).
Марта снова повернулась к нам и строго сказала:
— Структурированный абзац, а не поток сознания! И никакого нонсенса.
Я записала слова «филуменист», «надоумил» и «брактеат» и уставилась на них. Это упражнение мы делали в каком-то из начальных классов в одной из многочисленных школ, где я успела поучиться. Только там слова были полезней (например, «песочек», «ведерко», «красное» или «каша», «миска», «горячая»).
Я понятия не имела, что такое брактеат. Звучало это как название какой-то водоросли. Я беспомощно рисовала на листе каракули.
Профессор Кузенс тем временем усердно чертил диаграммы, которые словно взрывались, и соединял их части тонкими паучьими линиями. Он сидел слишком далеко, и я не могла у него списать: освещение в Мартиной аудитории было тусклым. Кара, сидевшая с другого бока профессора, незаметно вытянула шею — посмотреть, что он там пишет, но профессор прикрыл свои каракули ладошкой, как школьник. Моисееву корзинку с Протеем выпихнули почти точно на середину круга, словно он должен был стать главным атрибутом некоего ритуала вуду.
— Говорят, что у каждого человека внутри сидит роман, правда ведь? — встряла вдруг Дженис Рэнд.
— Да, Дженис, но не каждый способен его написать, — сурово осадила ее Марта.
С улицы доносился какой-то шум, и время от времени до нас долетали вопли: «Хо! Хо! Хо Ши Мин!» Я задумалась о том, знают ли протестующие, что Хо Ши Мин умер, и не все ли им равно. Марта выглянула в окно и нахмурилась.
Я переписала слова в другом порядке: «брактеат», «надоумил», «филуменист», но и это меня не вдохновило. Марта все время настаивала, чтобы мы писали только о том, что знаем (как скучны были бы книги, если бы все писатели следовали этим правилам!). Слово «надоумил» было мне знакомо, а вот о филуменистах и брактеатах я знала очень мало. О, почему я не ношу с собой этимологический словарь?
Сами слова мне отнюдь не помогали — они отлепились от страницы и повисли в воздухе, как скучающие мухи, добавляя шаткости миру, познаваемому в ощущениях. Терри в своем сумеречном мире зомби исписывала лист этими тремя словами, повторяя их снова и снова. Вид у нее был вполне довольный.
Марта подошла к окну и уперлась лбом в стекло, словно пытаясь вобрать в себя дневной свет. (Мне удивительно, что мы все до сих пор не заболели рахитом.)
Андреа воспользовалась случаем, наклонилась ко мне и шепнула, что, по ее мнению, брактеат — это какоето животное. Возможно, вроде лягушки. По-моему, она выдавала желаемое за действительное. Нора, конечно, верит, что у каждого человека есть свое животное-тотем, покровитель, проявление нашей духовной природы в животном мире. («Твоя мать, похоже, сечет фишку», — прокомментировала Андреа. О, как она ошибалась.)
Андреа шепнула мне на ухо, что ее тотем — кошка. Как предсказуемо. Отчего это все девушки вечно видят себя кошками? Не думаю, что Андреа понравилось бы выдирать когтями потроха мелким беззащитным млекопитающим, вылизывать свои гениталии, убегать от бешеных собак или питаться консервами без помощи вилки и ложки.
Кевин созерцал слова «филуменист», «надоумил» и «брактеат». Очки у него сползли на кончик носа. Будь мы животными (да, я знаю, люди и так животные), Кевин был бы губкой — или, может, трепангом, чем-нибудь таким, округлым и упругим. Но кем была бы я, не знаю. (Я предпочитаю короткие слова — они лучше прилипают к бумаге.)
— Но ведь губки же не животные? — удивилась Андреа.
— А кто же они, по-твоему?
— Растения? — попробовала угадать она.
Это немножко напоминало мне игру с Бобом в «животное — растение — минерал» или еще того хуже — в викторину с вопросами из области общих знаний. (Вопрос: «Как теперь называется Формоза?» Ответ Боба: «Сыр?»)
Андреа бросила безнадежные попытки и принялась раскрашивать записанные слова.
— Так, — вдруг сказала Марта, — время истекло.
Неужели прошло только десять минут? Какой кошмар. Сколько же еще будет тянуться этот час? Я уныло подсчитала: с такой скоростью это будет почти три тысячи слов, больше десяти страниц. Пора кое-что пропустить и повычеркивать. Конечно, никто не хватится, например, девяти предложений, представляющих собой вариации на тему «Филуменист надоумил брактеат». И тому подобного.
— Я не сказала «предложение»! — выговаривала нам Марта. — Я просила абзац. Я просила текст. Вы понимаете, что такое текст?
Было заметно, что ей очень хочется употребить в последнем предложении слово «дебилы».
— Ну, если верить Прусту, текст — это ткань, — услужливо подсказал профессор Кузенс.
Ему, несмотря на все диаграммы, даже предложение составить не удалось.
— Значит ли это, — жалобно спросил он Марту, — что у меня нет никакой надежды стать писателем?
— Именно, — сказала Марта.
— Хвала небесам, — отозвался профессор.
— Займемся вашими заданиями, — раздраженно произнесла Марта.
Лишь когда без пяти двенадцать прозвонил звонок и никто не тронулся с места, до меня дошла ужасная истина — это был двухчасовой семинар. Я подумала, не упасть ли в обморок, но этот выход из неловких ситуаций обычно использовала Андреа.
В высшую лигу современной литературы Кейт Аткинсон попала с первой же попытки: ее дебютный роман «Музей моих тайн» получил престижную Уитбредовскую премию, обойдя «Прощальный вздох мавра» Салмана Рушди, а цикл романов о частном детективе Джексоне Броуди, успевший полюбиться и российскому читателю («Преступления прошлого», «Поворот к лучшему», «Ждать ли добрых вестей?», «Чуть свет, с собакою вдвоем»), Стивен Кинг окрестил «главным детективным проектом десятилетия». Итак, познакомьтесь с Норой...
На кладбище он ходил часто. Интернат стоял от кладбища неподалеку (хоть в этом повезло). Шурка убегал и шел на мамину могилу. Потому что даже в самой беспросветной жизни должно быть у человека хоть что-то родное.
После операции на сердце у организма двенадцатилетнего Шурки появилась невероятно мощная способность к регенерации. Но почему? Увлекательная история о приключениях, которые пережили Шурка и его новые друзья.
Сталкер-он как акула. Живет,пока двигается. А как остановится-значит сдох. Есле не физически,то внутри точно. Перегорел.
Снайпер был сталкером, а стал торговцем. И закон у него теперь соответствующий – прибыль превыше всего. Живи спокойно, делай свой бизнес, забудь о прошлом, полном смертельных опасностей и головокружительных приключений…
Но что делать торговцу, когда ему предлагают простую сделку: убить старого врага и тем самым купить жизни своих друзей?
Казалось бы, выбор очевиден.
Если, конечно, твой враг однажды не встанет рядом с тобою для того, чтобы сражаться плечом к плечу…
Я выяснила, что одна из примет поистине великого ума - это способность изображать глупость в случае необходимости.
Весенним утром 1951 года одиннадцатилетняя любительница химии и одаренная сыщица Флавия де Люс вместе с родными отправляется на вокзал встречать свою давно пропавшую мать Харриет. За несколько мгновений до прибытия поезда на платформу английской деревушки Бишоп-Лейси высокий незнакомец из толпы шепчет на ухо девочке некое загадочное сообщение, а в следующую секунду погибает под колесами паровоза, причем очевидно: кто-то нарочно столкнул его на рельсы… Кем был этот человек? Почему он решил...
- Однажды твоя гордыня погубит и тебя и твоих близких.
- Так отойди подальше, чтобы не зацепило ненароком. - безразлично откликнулась я.
На севере королевства полыхает война, а юг охвачен мятежом. В этом хаосе я вынуждена оставить свое герцогство и вернуться в столицу, откуда меня изгнали в четырнадцать лет. Я займу место сестры у алтаря и найду тех, кто пытался ее убить. Многие ожидали увидеть мою добрую и наивную сестру, но какого же было их удивление, когда вместо милой девушки появилась я - легендарная женщина-лорд южных земель. Обо мне слышал весь мир, но никто не знает мой маленький секрет. Я - настоящая колдунья.
, как спустя лет десять он будет показывать друзьям свою фамильную галерею с портретами жены и комментировать: "О, это Иола грустит, а вот тут радуется, а здесь она зла" — и ряд совершенно одинаковых полотен, где девушка будет изображена в одной позе, с неизменным выражением лица, а отличать он их будет по платьям, надетым на ней.
Кто-то скажет от судьбы не уйдешь, а кто-то просто знает, что жизнь невероятна и непредсказуема. Ещё вчера она была яркой птичкой в золотой клетке, беспринципной и четко знающей свою цель. Ей нужен был лишь ключ от клетки, лишь расправить крылья и взлететь. Она готова была на все не ради кого-то, а лишь ради себя. И что же в итоге? Клетка распахнута, вот только крылья сломаны... Осознать свои ошибки, принять их, не значит начать жить заново. Этому ей ещё придется научиться. Ведь золотая клетка...
Дыхание согрело мне щеку. Карие глаза оказались слишком близко, заполнили собой весь мир. Сердце, еще не успокоившееся после падения, забилось вовсе как ненормальное. Перестало хватать воздуха, и разом пересохло во рту. Зрачки Виктора расширились, лицо приблизилось к моему, хотя, казалось, куда еще ближе
Я оказалась в другом мире. Человек, который называет себя моим мужем, оставил мне старый дом, клочок земли и настаивает на разводе. Пусть катится! Дом приведу в порядок, займусь огородом и… Эй! Что значит «я передумал»?!
— Что ты стоишь? — поторопила я ее. — Тебе надо успеть до двенадцати повеселиться. Иначе с последним ударом часов все превратится обратно и ты предстанешь перед при… э-э-э… пред всеми в своем бедном обличье. Спеши!
Жизнь скучна, в любви не везет, а когда возвращаешься с работы, тебя ожидает лишь пустая квартира? Впору поверить, что ты неудачница и нет в мире места чуду. И поэтому каждый раз Софья сбегает от действительности в вымышленный мир романов. Но что, если однажды мир книг станет реальным? В жизни появится волшебство, начнутся путешествия по книжным мирам. А там не за горами встреча с мистером Дарси, горячим оборотнем, и вот ты уже стала крестной Золушки. Как обуздать свой дар, если по пятам...
— Этот Всемогущий не любит меня? Том рассмеялся.
— Конечно, он не любит тебя, Бибидо. Сам подумай! Ведь должна же быть причина, почему ты родился черным, а я — белым.
— Мои родители чернокожие, — заметил Бибидо.
— Да, верно, и Господь Всемогущий их подавно не любит.
— На свете много черных, — сказал Бибидо, — очень много.
— Ты знаешь, почему Всемогущий не любит черных? — с просил Бибидо.
— Потому что сам он — белый. Вот почему, — ответил Том.
Бибидо посмотрел на свои руки.
— Значит, гдето есть Всемогущий, который черный, — задумчиво произнес он.
— Вовсе нет, — возразил Том. — Белый Бог никогда этого не допустит.
Бибидо ответил, что, по его мнению, это нехорошо, что Всемогущий любит не всех людей.
Исторический роман, от которого не оторваться. Мир XVII века, каким его воссоздал наш современник. Пиратские нравы, рабовладельческие суда, очарование странствий – и всё это от первого лица, как в крутой видеоигре. Вот какая удивительная книга у вас в руках! Том Коллинз заглядывает в морскую пучину. И ловит там взгляд – пронзительный, завораживающий. С этого начинаются приключения 14-летнего паренька с карибского острова Невис. Конечно, это взгляд русалки – скульптуры с носа затонувшего...
Вообще самый простой способ девчонке без связей выйти замуж за успешного мужика — пойти в эскорт.
Коротко и бесплатно!
Он встречался с ней всего несколько раз за свою жизнь. И при каждой встрече они были новыми людьми. Не менялось лишь одно - удовольствие, которое доставляли ему ее губы.
Эксперимент! Главы только с точки зрения мужчины!
И все же люди сетовали на свою судьбу. Правда, жаловались они главным образом на подати и налоги, как все народы во все времена жаловались на то, что они работают на других и никогда по-настоящему не могут располагать ни самими собой, ни плодами своих трудов.
Автор цикла исторических романов «Проклятые короли» – французский писатель, публицист и общественный деятель Морис Дрюон (р. 1918) никогда не позволял себе вольного обращения с фактами. Его романы отличает интригующий и захватывающий сюжет, и вместе с тем они максимально приближены к исторической правде. Согласно легенде истоки всех бед, обрушившихся на Францию, таятся в проклятии, которому Великий магистр ордена Тамплиеров подверг короля Филиппа IV Красивого, осудившего его на смерть. Охватывая...
Ярость ослепляет. Она делает наказание легким, быстрым и бесполезным. Глупым актом насилия, не дающим ничего, кроме растраты сил, мимолетного удовлетворения и кучи проблем.
#гендерная интрига Когда-то давно в семьях простых людей начали рождаться необычные дети. Их назвали первородными, истинными целителями, жрецами Двуликого бога. Дар их был уникален, редок и желанен. Кто не мечтает спасти любимого человека? Многие готовы отдать самое дорогое, лишь бы вернуть здоровье. И немногие способны стерпеть отказ… Ее зовут Соль. И она осталась одна против мира и дара, о котором никогда не просила. Когда-то она выбрала жизнь отшельника в самом сердце безжизненной...