- Что с тобой? Выглядишь как вопросительная руна.
- Но-но... попрошу. Я восклицательный знак! - фыркнула я лишь ради того чтобы возразить. - Только похоже с радикулитом
«Выдержу, – решила Аня про себя, – сдам преподу это несчастное интервью и забуду обо всем этом как о страшном сне»
Чем сильнее становится человек - тем крепче цепь, на которой он сидит.
любовь это и есть просто высшая степень доверия...
Думать - вредно! От этого в голове заводятся мысли и выгрызают в мозгу извилины!
Сэкономил на отсутствии личной жизни....
Жизнь так часто нас обманывает.
Неважно, насколько ты силен духом, иногда быть слабым не страшно и не стыдно, если рядом тот, кто всегда поддержит.
Вся беда в том, что мы становимся умными, когда наломаем дров. Без этого не можем. Сначала все развалим, разбазарим, испохабим, а потом героически начинаем восстанавливать. Вся наша история из таких примеров. Чтобы осудить культ личности, надо было миллионы людей угробить, чтобы памятники реставрировать, надо было их сначала расколотить. И с природой то же самое будет, спохватимся, обязательно спохватимся, когда от нее рожки да ножки останутся, воздух будем в пузырьках за гривенник продавать. Пустыню сделают, а уж потом саженцы привезут!
Когда человек начинает бороться, чудеса становятся возможными.
Я настолько вошла в роль мальчишки, что едва не пристроилась рядом с Исаком у писсуара. Да только смекнула, что мои возможности ограничены.
Никогда себя не стыдись. Злыдни всегда найдутся. А ты плюнь на них, другого они не стоят.
Мы испытываем досаду, сталкиваясь с чужой любовью, особенно если это всепоглощающая страсть.
Объяснить это не трудно: мы знаем, что влюбленные совсем не интересуются нами. Это старая история о самолюбии, уязвленном безразличии.
Я приблизилась к Рою и заглянула ему прямо в глаза, а потом обвила руками его шею и поцеловала. Потому что он спас меня… и еще сама не знаю почему. Этот поцелуй получился независимо от меня – сам по себе. И Рой поцеловал меня в ответ. Его теплые губы на вкус отдавали морем, руки, сильные и уверенные, крепко обхватили меня, словно мы с ним оба тонули. И мне было так хорошо в этих руках, что хотелось просто раствориться и замереть.
— Я читал где-то, — проговорил он (любимое его начало разговора)...
Ошибки не есть ещё лженаука. Лженаука - это непризнание ошибок.
Очень глупо ждать, самое обыкновенное и самое неправильное занятие. Жить надо так, чтобы совсем не ждать…
– На десятый день рождения отец подарил мне только что вылупившегося цыпленка и заявил, что теперь я несу ответственность за жизнь этой птицы и должен оберегать ее. Я старательно заботился о птице. Назвал ее Гретхен, кормил с руки. Даже спал с ней в обнимку. Ровно год спустя отец заявил, что его сын на день рождения должен поужинать жареной курятиной. Других кур у нас не было. Я умолял его не делать этого и клялся, что, если он убьет Гретхен, я не съем ни кусочка. Только отец и не собирался убивать Гретхен. Он вручил топор мне. «Научись ценить чужую жизнь, прежде чем отберешь ее», – сказал он. Я отказался. В тот день мы вообще ничего не ели, на следующий тоже. Я был намерен перебороть отца, но старик словно был сделан из камня. Я вытерпел всего два дня, не помогли ни гордость, ни жалость, ни сострадание. Во время ужина я обливался слезами, но съел все до последней крошки. Потом я целый месяц не разговаривал с отцом и так и не простил его. Я ненавидел его то за одно, то за другое, пока наконец не ушел из дома. Мне потребовалось пять лет боев, чтобы осознать важность того ужина, из-за которого я никогда не наслаждался убийством и не закрывал глаза на чужую боль.
Запомните, что время – деньги.
Знаешь, чего бы я хотела? Хорошую дозу чего-нибудь покрепче и лечь пораньше.
любовь — это когда кто-то может вернуть человеку самого себя.
...наверно, в этом и счастье: быть в ладу с тем, что ты есть.
She had never realized before her life was torn apart how awkward grief was, how inconvenient for everyone with whom the mourner came into contact.
Скажи, что ты нашла во мне черту,
Которой вызвана твоя измена.
Ну, осуди меня за хромоту -
И буду я ходить, согнув колено.Ты не найдешь таких обидных слов,
Чтоб оправдать внезапность охлажденья,
Как я найду. Я стать другим готов,
Чтоб дать тебе права на отчужденье.Дерзну ли о тебе упомянуть?
Считать я буду память вероломством
И при других не выдам как-нибудь,
Что мы старинным связаны знакомством.С самим собою буду я в борьбе:
Мне тот враждебен, кто не мил тебе!
До этого случая я уже видел призраков. Это было обычным делом с моим отцом, как и есть мясной рулет каждый четверг.