Похоже, меня сейчас будут немножечко увольнять...
— Не знал, что вы курите, айл Дайд.
— Я вам больше скажу. Я еще и пью.
Карапузы остановились ровно посреди коридора и уставились на гостей с выражением «ага, подопытные!».
Даже велосипед бросили.
– Зю, тараканы! – скомандовал им Ариец.
Тараканы тяжко вздохнули, развернулись и потащили свой велосипед обратно в комнату. Прямо такие послушные паиньки, что спиной не поворачивайся.
Киллер фыркнул в ладонь.
– Почему тараканы-то?
– Везде лезут и не выводятся, – вздохнул Ариец.
– Я всегда знал, что принципиальные люди – товарищи крайне неудобные, но не думал, что настолько.
– Айкен… Зачем вставать?..
– Тебя ждет множество дел, маленькая хозяйка!
– Мне вчерашних хватило по горло!
Считай, что мне нравится быть бескорыстной. На данном временном отрезке…
я настроена на монолог и не позволю тебе перебивать
кто ты ему? Собутыльница по шахматам.
Слово «долг» уместно в финансах, но не в отношениях.
Люди были созданы для того, чтобы их любили, а вещи были созданы для того, чтобы ими пользовались. Мир в хаосе потому, что всё наоборот.
Далай-Лама
если ты хочешь подняться выше, тебе придется приложить немало усилий. Заинтересуй, заинтригуй, заставь думать о тебе. Мужчины обожают всяческие загадки и ребусы. Будь такой загадкой, чтобы ему было интересно тебя разгадывать. Но не слишком сложной, чтобы не успел потерять интерес, мужчины любят быть победителями…
— Па-ап, — недовольно ворчал Гуннар, — ну неужели они и правда все поверят, что я с первого взгляда могу влюбиться, как мальчишка, а ты — ни разу не попробуешь продавить государственные интересы?
— Нет, конечно, — тихо, как обычно, включилась в разговор Ее Величество, — Но все сделают вид, что поверили. Потому что — традиция.
Люди всегда будут болтать, Хильда. Всегда будут искать более приятные для себя причины, почему кто-то другой чего-то добился, а они пока нет. Это проще, чем прикладывать усилия самим. Если мы будем позволять им ломать нам жизнь этим, мы ничего не докажем, сделаем хуже только себе.
А вам жалованье платят за то, чтобы делать плохое настроение отвратительным?
в тебе от черного лорда только разрез глаз, форма носа и умение бегать, то есть медленно и царственно едва передвигать ноги.
синяки не украшают мужчину, как вещают голливудские боевики, а очень даже отпугивают адекватных представительниц прекрасного пола.
Любой женщине всегда нечего надеть.
и когда принц подарил ей поцелуй истинной любви, она проснулась… и превратилась в самую капризную и сварливую принцессу! А через пару лет брака, она так запустила себя, что стала больше походить на жабу, и потому принц начал бегать на сторону!
Всегда и во всем должно быть обоюдовыгодное сотрудничество. Особенно если ты помогаешь чужим. И даже если родным и близким, в ответ обычно ждут хотя бы уважение и благодарность. Кроме того, в твоем-то возрасте неплохо бы уже уметь защищать свое и говорить иногда нет. Иначе тобой будут пользоваться все кому не лень, а потом выкинут сломанной и ненужной. Если ты не ценишь себя сама, окружающие тебя ценить не будут тем более.
– Кирпич тут где-нибудь есть?
Несколько отвлекшись от собственных раздумий, Кондор посмотрел на меня и с сомнением переспросил:
– Кирпич?
– О да! – подтвердила я. – Видите ли, убивать вас книгой я считаю неэтичным… по отношению к книге, естественно!
Он улыбнулся и тихо сказал:
– Скажу главное – я люблю тебя.
– Уже даже не знаю и за что, – пробормотала в ответ.
Заметное напряжение во взгляде и тихое:
– Любить нужно за что-то?
– Да, наверное, – до чего же глупости несла я тут, – к примеру мне есть за что влюбиться в тебя.
– За библиотеку? – догадался Рэймонд.
– Она того стоит! – возмутилась я.
У девицы на портрете было такое выражение лица, словно она только что проглотила огромный кол и, несмотря на перенесенные неудобства, этим достижением была чрезвычайно горда и теперь имела право смотреть на окружающих, как на грязь.
Нет, определенно мой портрет, висящий в холле управления среди портретов прочих сотрудников, мне не нравился.
У меня такого выражения не бывало никогда. Я очень тщательно за этим следила. И если бы я знала, чем обернется для меня вся ситуация, то ни за что не рекомендовала бы для контракта с управлением этого художника, а по совместительству друга детства!
Я пришла к Гидеону, вывалила ему на голову информацию обо всех своих достижениях, о всей той работе, которую я проделала за двоих, и потребовала звание старшего эксперта и собственный кабинет.
— Может, премию? — с интересом поинтересовался глава управления, пока я сверлила его непреклонным взглядом, внутренне готовясь к тому, что мне укажут на дверь.
— И премию давайте, — не моргнув, согласилась я.
Глубокий моховой цвет оттенял глаза, рождая в них колдовскую прозелень, и общий вид оставлял ощущение то ли лесной феи, то ли нимфы, прекрасной и недоступной.
И этот выбор никак не связан с тем, что перед визитом мне придется заглянуть к капитану!
Просто хотелось выглядеть ослепительно. Сногсшибательно. Сокрушительно.
...пусть видит, мерзавец, какая женщина по его вине страдает!
Кровь шумит и требовательно разгоняет по венам жаркое, голодное, вечное. И женщина в его руках мягка и покорна, и послушна его воле, и дрожь — одна на двоих, и кровь — тоже, и кровь эта — горячая лава…
— Я в душ, — выдохнул Вольфгер в мягкие губы, с усилием разжимая руки…
И отскочил в сторону, а потом еще раз — в другую, и выскочил из кухни, но недостаточно быстро — и третья кружка настигла-таки «мерзавца» и «подлеца»…
«Чашки с открытой полки убрать», — подумал капитан, чудом успев захлопнуть за собой дверь. — «Нет, сначала — купить новые, а потом — убрать!»