Оптимистичнее надо смотреть на жизнь. Вот и язвы не будет.
Мы не знаем, когда он придет, но знаем,
что, когда он придет, мы не должны спать.
Во сне хитросплетения неба
петляют неясно и смутно, как дорога,
укрытая утренним туманом ожидающего нас дня.
А совершенный момент не ждет.
Он поражает нас неожиданно, в миг своего
таинственного свершения.
И мы должны идти ему навстречу,
распахнув глаза в темноту.
Разве они ещё живы, эти взрослые с их рутиной, подъёмами в семь утра, талончиками на обед, телепередачами, мигренями, очередями в супермаркете, сезоном скидок и аперитивами с друзьями? Неужели то, что они называют жизнью, и есть жизнь?
Никогда себя не стыдись. Злыдни всегда найдутся. А ты плюнь на них, другого они не стоят.
Он был похож на ту классную сковороду из рекламы, к которой ничего не прилипает.
В офисе витал дух пятничного веселья. Все, будто сговорившись, делали вид, что выходные почему-то будут замечательными и что на следующей неделе на работе все будет по-другому, лучше. Время их ничему не учит.
Всегда говори правду, - советовал ему отец, а потом шепотом добавлял: - Только не говори ее сразу. Люди никогда к ней не готовы.
Понимаешь, счастье – это когда тебя любят за то, что ты есть, и за то, какой есть. Невзирая на то, что у тебя есть.
дедушка говорил, что лучше сухая корка хлеба, но своя, чем роскошный дворец, но чужой.
Я не знаю, как женщины ходят в этих мешках из-под картошки.
Я не знаю, почему у нас до сих пор не поднялся всеобщий бабий бунт.
Я вот точно взбунтуюсь – и достаточно скоро. Платья – это такой пыточный агрегат, даже в отсутствие корсета и половины нижних юбок!
Я бы вообще ее на лечение к специалисту, отвечающему за мозги, отправила. Раньше Вельма хоть и торговалась за каждую медяшку, но травы у нее всегда были качественные. А сейчас что? Солома и перегной. Зато и слова поперек не скажет. Даже удовольств
— Мы прекрасно понимаем друг друга, если все время молчать…
– Ребенок?! – Молча смотрю на Князя, тот повторно выдает перл: – У тебя есть ребенок?!
Мексиканские страсти отдыхают! Бабули, чья память хранит воспоминания о «Просто Марии», умильно вытирая слезы, потянулись вперед, мужикам явно стало скучно, молодежь все еще ждет клубнички. Почему-то я брякнула:
– Ну да… – и добавила: – Твой.
Аншлаг в глазах бабулек! Искреннее сочувствие всей мужской составляющей собственно Князю, оторопелый вид у молодежи.Но Стужев отреагировал достойно, хмуро вопросив:
– И сколько ему?
– Три года! – бодро ответила я.
Задумчивый Князь – не менее задумчиво:
– Почти четыре года назад… да, я тогда пил много… Это фактически сразу после аварии…
Полный аншлаг! Я такого жадного внимания никогда не наблюдала! Бабули затаили дыхание, женщины жаждали продолжения, девушки приглядывались к Князю, мужики чисто из солидарности продолжали ему сочувствовать, маршрутчики смирились и устроили остановку на три метра дальше.
– Кажется, я вспомнил, – продолжал «вспоминать» Князь, – ты тогда еще по ночам подрабатывала на Тверской…
Вот гад гадский.
– Ну да, – нагло отвечаю, – и пожалела тебя, болезного. Видишь, чем все закончилось? Нельзя быть доброй к людям, ох нельзя!
Князь усмехнулся и с некоторым восторгом протянул:
– Ведьма ты, Марго, я даже почти поверил.
– Что значит «почти поверил»? – возмутилась я. – Алименты платить кто будет?
И тут в толпе послышалось:
– Все, попал пацан.
Ох, чует мое сердце, придется разорваться на тысячу маленьких Лисапетов, дабы вникнуть во все дела. На фига я согласился на этот трон? Не жилось в монастыре спокойно…
Знаешь, мне кажется, что церковь – это место, куда богатые и сытые люди ходят, как в супермаркет. Заплатить денег и купить себе за это исполнение желаний или спасение души… А батюшки этим пользуются. У них у каждого на шее золотой крест весит чуть ли не больше, чем я… А ни добра, ни сострадания в сердце нет.
- Вот мужики пошли, - возмутилась она. - Ничего кроме белья снимать не помогают.
Если ты пьян, можешь говорить правду - никто не поверит.
«Иногда человек убивает не только из-за страха или голода. Иногда человек убивает, потому что хочет помочь»
— Когда ты стала такой стервой?
— Опыт жизни — усмехнулась ему в лицо
Хорошо, что теперь я все знаю, и больше нет иллюзий. Они больно крушатся, но еще больнее жить в мире, который не существует на самом деле.
Битвы проигрываются не потому, что одна сторона оказалась сильнее, а потому что другая - слабее. И не надо искать виновных на стороне: ты проигрываешь сам. Потому что был слишком самоуверен или, наоборот, труслив. Потому что поспешил или промедлил. Или потому, что оказался слишком глуп. Ты, и только ты, несешь ответственность за свои поражения.
И побеждаешь тоже ты.
Только ты.
— А можно… Ася меня обнимет? Ты же большой. Она не твоя няня, а моя.
— Ммм… Боги! Если это тебе поможет быстрее уснуть, я только «за»!
— Ты её пливатизиловал, как Кил свою Лыжую! Так не честно!
Но дело было не в этом. И мы обе знали. Я слишком гордая, чтобы струсить. Слишком гордая, чтобы уйти. Чтобы признать, что мне больно. Мне проще сидеть тут с гордо поднятой головой и разрываться на куски внутри. Просто потому что рано или поздно я буду должна это все пережить.
– Какая все-таки жизнь странная штука, – сказала юная дочь.
– Да, – отозвалась мать, – она и должна быть странной.
– Как это? – спросила дочь. – А в чем же, собственно, смысл жизни?
Мать подумала.
– Собственно, не знаю. Но Марк Аврелий, если помнишь, кто это, сформулировал так: не живи, словно в запасе у тебя тысяча лет. Смерть как тать накроет. Покуда жив, покуда можешь, будь достойным.
(«Смысл жизни»)
Да уж, мы особенные, подопытные ученики. На нас пробуют новую систему обучения методом кнута и палки.