- Не бывает ненужных вещей! Бывает «пока не пригодилось!», - возмутилась я
Василиса же ... решила, что пора представление это прекращать, да и ухнулась без чувств прямо слугам царевым на руки.
— Вообще-то, это никого не пугало, — бросил он девушке. — Моим любовницам нравилось, что я предпочитаю жестко.
— Да ну, а как же прелюдии и ласки, так совсем не то, — взмахнула руками Тейра.
— Еще я люблю, когда девушка сверху, — Джарс повернулся к своей спутнице и подмигнул.
— Я как-то предпочитаю быть снизу, — она отвела взгляд и покраснела.
— Секс — это борьба за удовольствие, получаемое в результате, — отрезал Рик.
— Нет, секс — это интимное единение двух людей, и удовольствие заключается в самом процессе!
У Никиты был прекрасный шпион в лице Марфы. Ей бы сыщиком работать. Все разузнает и глазом не моргнет. Особенно если это касалось женитьбы ее обожаемого графа.
Он смотрит на меня, как смотрела мама, когда я в седьмом классе пришла домой с зелёными волосами.
Она терпеть не могла гендерные игры. Людей нужно оценивать по поступкам, а не по принадлежности к одному из полов.
— А мне казалось, что тебе нравятся стервы.
— Стерва — это самка стервятника. Уродливая, воняющая тухлятиной курица, которая клюёт падаль. Кому она может нравиться?
И вот в результате такой деятельности он начал понемногу усваивать некоторые новые для него взгляды. Сущность их сводилась к тому, что человек живет затем, чтобы удовлетворять свои первобытные инстинкты, а христианская религия, мораль и прочие условности — всего лишь парадное одеяние, которое люди из века в век то снимают, то снова надевают, в зависимости от того, что подскажет им выгода, настроение или очередная причуда.
... the poisonous plants are the most beautiful.
— Почему я с тобой дружу? — Потому что никто больше не хочет с тобой дружить.
Мы были первыми… мы были единственными. Мне это нравилось. А потом… Черт, просто иногда становится мало. Что-то становится привычным, что-то приедается даже. И не потому, что ты разлюбил. Нет. Просто я парень, и мне стали уделять внимание.
У вас полно времени — не трогайте мое.
Жизнь похожа на длинные ноты: нельзя изменить ни высоту, ни силу, ни тембр. Она просто длится, и мы должны подчинить ее, чтобы она не подчинила нас. Дядя Феликс ей проиграл, хотя кто‑то мог бы возразить, что он всего лишь опустил смычок.
Интересно, что думают монахини об этом упражнении – когда из моей комнаты ночь за ночью несется один и тот же скрипичный стон. Полагаю, если кто‑нибудь и понимает силу непреклонности, так это сестры Святой Цецилии.
От смерти не уйти: она рано или поздно придет к каждому.
Я боюсь этого города. Я начала бояться его еще в небе, когда самолет заходил на посадку, а я смотрела в иллюминатор. Мне казалось, что Москва бесконечна. А может, она и на самом деле бесконечна…
– Умом Россию не понять, – вспомнила переводчица.
– А чем понять? – спросил адвокат.
В этом месте, я думаю, все человечество может подняться со своих мест, пожать плечами и развести руки в стороны.
Проблема неприятностей в том, что начинаются они всегда с веселья.
Некоторые умеют обустроить все вокруг себя так, что предметы не только приобретают собственное значение и соотносятся с прочими вещами, но и, более того, формируют не поддающуюся определению ауру, присущую их невидимому владельцу и им самим.
Мы живём в мире, где все добиваются своего, идя по головам. И единственное, что берётся в расчёт, это сила. Грубое и неприкрытое заявление прав на то, что ты считаешь своим.
понимаешь, дурость опаснее любого умысла. Заговор, если он есть, можно как-то отследить, предотвратить, а дурость… дурость страшна своей непредсказуемостью.
Люди – отвратительные создания. Их любовь измеряется все теми же деньгами, уровнем популярности и их возможностями за счет тебя получить хотя бы десятую долю того, что ты имеешь.
Время беспощадно к памяти.
– Устала от людей?
– Нет. Я их люблю. Но я устала от них зависеть.
Если боги и святые дали человеку искру каких-либо способностей, значит, они верили, что он сумеет пустить их на пользу людям.
Мужиков слушать не надо. Их нужно оценивать по поступкам.