Муж — это человек, которому известны все твои недостатки. Любовник же знает только твои лучшие стороны. Поэтому любовник готов ради тебя на все по зову сердца, а муж только по закону.
- А сколько вам лет? - Я все равно узнаю. - Каким же это образом? Я не тополь, у меня на спиле нет годовых колец!
"– Тот, кто считает, что страдание облагораживает человека, заблуждается. Как правило, страдание ведет к озлоблению. <...> Самоуничижение – одна из разновидностей добровольного мученичества. Оно никому не идет на пользу." (с)
Идя вперед, он обрел свою новую жизнь.
Думай головой, а не тараканами.
Хорошо иметь годами тренированные неадекватным начальством нервы и мозги философа. Любое рассуждение можно повернуть в свою пользу.
Блин! Такой мужик пропадает. Скромный, вежливый, готовить любит, по кабакам не шляется и красивый ведь. Ну а то, что хвост змеиный, так кто ж из нас без недостатков?
Фантазия у меня хоть и с вывертом, но богатая.
Наталья Павловна — необъятная дама, плотно ушедшая в возраст «с каждым годом молодею».
Без духовной поддержки тяжелая, однообразная работа совершенно естественно превращалась в изощренное истязание.
Господин королевский феникс, если бы вы просто попросили меня помочь вам, - промолвила она, - если бы отнеслись ко мне, как к человеку, то все было бы иначе. Но вы каждую ночь уродуете мое тело и душу, и еще хотите, чтоб я вам улыбалась?
— А еще в замке есть покои леди Омелы! Никто не знает, где они!
— Какой леди? — В голове всплыл зеленый куст, под ним красовалась табличка «леди».
— Омелы! Жены моего пара… прада… деда! — справилась с заплетающимся языком Хлоя. — Он жил очень давно! Она была дриадой! Он ее так любил, что замуровал!
Ничего себе любовь! Я икнула и немного протрезвела.
— И умер от тоски! — глядя блестящими от умиления и алкоголя глазами на потолок, вздохнула девушка, зевнула и начала заваливаться набок.
— Стоять! — Я бросилась на метелку, сбила Освальда на землю и не без удовольствия потопталась по растерявшемуся лорду, не ожидавшему попасть под каблучки ведьмы.
Жаль, низкие и удобные, а не тонкие новомодные «ходули».
— Да!
— Мяу! — радостно сообщили мы с Фан об удачной поимке беглого транспорта.
— Не уйдешь! — победно стискивая ручку метелки, я повернулась к поднимающемуся с земли Освальду.
Хлоя хотела броситься к нему, но злой, как оса, лорд остановил ее жестом и заверил, что цел.
— Вы так удачно легли, милорд, иначе я бы ее не поймала, спасибо! — выпалила я, прежде чем меня обвинили в покушении на незваного гостя.
Хотела добавить, что он мой герой, но язык не повернулся.
Возникла иррациональная мысль, что сейчас схватит и поцелует, а мне поцелуев не надо. То есть можно, конечно, попробовать, но лучше все же не надо.
Невольно подумалось — идеальный муж. Вот спросит откуда в твоем гардеробе три новых дорогущих платья, а ты ему р-раз и про пятна на шторах. И все, растрата семейного бюджета забыта, благоверный благополучно завис.
История — занятная дисциплина. Считается, что пишут ее победители, но это не всегда так. Историю могут написать и невежество, и небрежность, и безалаберность, и даже подлость.
попробуй найди нормального организатора, чтобы не совсем идиот, но без инициативы. Все больше как-то наоборот попадаются, без мозгов, зато с инициативой.
— Народ счастливо ропщет под вашей стопой, — заявил Миршар, у которого вышло-таки справиться с чаем.
— Сам-то понял, что сказал?
— Правду. У нас ведь диктатура, — Миршар попытался прилечь, опираясь на локоть, но шипы пробили кошму, а следом и толстые перины. — Для поддержания имиджа народ обязан роптать. А уж как он там ропщет — это уже детали.
Не то, чтобы Лотта замуж собиралась, но если другие женщины сочли мужчину негодным для совместного проживания, то стоит ли тратить на него время?
Что-то в нем было. Определенно. Лотта прислушалась к себе, надеясь, что именно сейчас, если не страстью затопит, то хотя бы бабочки в животе очнутся. Но вместо этого раздалось лишь характерное урчание. Наверное, бабочки хотели есть.
— Разве чудо перестает быть чудом от того, что вы понимаете, как оно устроено?
— Перестает, — уверенно ответил Данияр. — Чудо именно потому чудо, что необъяснимо, неподвластно разуму. Оно воздействует на чувства, оно дает эмоции…
Помнится, дядюшка вот так поцеловал одну, особо понравившуюся, так потом едва война не началась, жениться пришлось, нарушая обычай. Правда, сейчас дядюшка всем врет, что безумно счастлив, и ему верят. Или делают вид, что верят? Но гарем он распустил.
Сказал, что одна жена дешевле обходится.
А рыженькая…
Нет, с такими связываться себе дороже… этак точно окажешься женатым и без гарема.
У настоящей леди в животе не урчит.
— Лазурные устрицы весьма коварны.
— Вы… знали? — голос был мрачен.
И Лотта мысленно прокляла свой слишком длинный язык. Все же бабушка была права. У Лотты категорически не получалось вести себя, как подобает леди.
— Их надо есть, когда панцирь и мясо приобретут пурпурный оттенок.
— Тогда почему… — Кахрай явно подбирал подходящие слова. — Промолчали.
А вот спутник его явно с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться.
— Я хотела, — плечи Лотты опустились. — Но бабушка… понимаете, она говорила, что воспитанный человек не должен указывать другим на их ошибки и тем самым ставить в неловкое положение.