Считается, что глядя человеку в глаза, вы видите его душу, его любовь; только в глазах можно прочитать, что на самом деле происходит у нас внутри.
Человек вообще не успевает повзрослеть-жизнь слишком короткая. Человек успевает только научиться есть не пачкаясь, ходить не падая, что- то там делать, курить, врать, стрелять из автомата или, наоборот, лечить, учить...Все люди- дети.Ну почти, все.
За каждым положительным событием, изменением, принятым важным законом — стоит кто-то с фамилией и именем, датой рождения и историей. Тот, кто чем-то пожертвовал и кого на части рвет потребность реализовать проект, который намного больше его самого.
Все люди хотят жить хорошо, но при этом должен быть кто-то, желательно не их родственник, кто пожертвует собой во имя их благополучия.
Быть человеком – это и значит чувствовать, что ты за все в ответе. Сгорать от стыда за нищету, хоть она как будто существует и не по твоей вине. Гордиться победой, которую одержали товарищи. И знать, что, укладывая камень, помогаешь строить мир.
И таких людей ставят на одну доску с тореадорами или с игроками! Расхваливают их презрение к смерти. А мне плевать на презрение к смерти. Если корни его не в сознании ответственности, оно – лишь свойство нищих духом либо чересчур пылких юнцов.
Цель в жизни не нужно искать. Её нужно создавать.
— Погоди, деточка, дай мне сказать. Ей восемьдесят, какое там в ней женское. Уж я-то знаю. Жене моей Бэби пятьдесят восемь, а женского — один скелет. Хирурги-косметологи из нее столько повынимали, что ахнешь и закачаешься. За пазухой один силикон, окорока тянутые-переобтянутые. Девственность ей обновляли раза четыре, а с лицом я со счету сбился.
— И почему все это? — сказала Соня. — А потому, что она хочет быть женщиной с головы до пят.
— Ну да, женщиной. Почти вся подмененная.
Чтобы любить кого-то, кого не одобряет твоя семья, нужно мужество.
Помните, отдыхать еще не значит бездельничать. Одно другому не мешает.
... рассказы про чужой секс — еще скучнее, чем пересказы чужих снов.
«Люди следуют за лидером, которому хватает решимости их вести.»
Не так уж часто некроманту удается пожить спокойно. То он бежит, то за ним бегут… Работа такая.
"Мы не блaготворительнaя организация, и ни одного из нaс мaтерью Терезой не нaзывaют.
Бывают обстоятельства, при которых человек бессилен бороться, когда неистовую стихию может побороть лишь другая стихия.
- А когда война кончится? Ты кем будешь? Зубов опустил глаза, ковырнул носком ботинка землю, сказал угрюмо: - По всей вероятности, почвой, на которой будет что-нибудь расти такое подходящее.
Ты точно обвиняешь в чем-то свои прежние убеждения... Но виноваты не они, а ты сам. Ты забывал, что убеждения сами по себе ничто, мертвая буква... Нужно было дело делать.
Не знаю, как ты дохренач… додракоширачилась до растворимой лапши, но сейчас я тебе расскажу два главных секрета вкусной еды. – Он смачно приправил кушанье. – Первый: горячее сырым не бывает. И второй: если в сырое, но горячее, добавить соли и перца, то оно сойдет за приличную еду.
... найти себя можно, лишь заглянуть в самый тёмный чулан.
Что происходит когда вы не можете простить? Для начала мы должны понять: если нам необходимо кого-то прощать, значит этот человек сделал нам что-то нехорошее. Но всё нехорошее он не мог сделать без ведома Бога. Значит, если мы не принимаем того, что с нами происходит, - мы обижаемся на того, кто это посылает, о есть на Бога.
Сделав такой нелестный вывод, опять замечталась. Вот если бы я из этого колодца выпала в какой-нибудь сказочный мир и стала бы там ведьмой, или волшебницей. А еще хорошо бы там эльфы жили, обожаю эльфов! Так и заснула, вся в мечтах.
Отсутствие результата—тоже результат, надо только придумать, как его использовать.
— Так ведь я… вроде бы помер по официальной версии.
— А Господь про то не знает, — улыбнулся он. — И мне не сказал.
Нельзя помочь тому, кто не хочет помощи. Нельзя спасти того, кто не нуждается в спасении. Я просто хотел, чтобы меня оставили
— Мама! мама! — вбежал на кухню сын. — Это тебе, — протянул он мне жёлтые одуванчики.
— Спасибо, солнце моё! — приняла я у него импровизированный букет и посмотрела на зажатые в другом кулачке одуванчики. — А это кому?
— Алише, — сообщил он и потянулся за печеньем, которое я только что достала из духовки.
— Горячие! — остановила его. Сына это не испугало, и я еле успела перехватить его. — Обожжёшься!
— А ты поцелуешь, — Филипп скорчил обиженную моську. Вот же хитрюга! Привык, что я целую его ранки — и всё проходит, и ничего не боится.
— Не порть аппетит!
Не слишком мудро отвергать дар богов, парень.
Чувства прошли, желание угасло — такое случается у всех.