Кому дует ветер счастья, тот может замыслить и неудачное. С ним не случится плохого. Но неудачнику нет счастливых решений. Судьба отнимет у него умение слышать и видеть...
...для меня теория игр оказалась весьма полезна, — добавил я, поневоле оправдываясь. — В самых неожиданных областях.— Да? Например?— Дни рождения, — ответил я и тут же пожалел об этом.Саша перестала жевать. В глазах у нее что-то блеснуло мимолетно, словно остальные ее личности навострили уши.— Продолжай, — заинтересовалась она, и я ощутил, как прислушивается вся Банда.— Ничего особенного. Просто пример.— Так расскажи. — Саша вскинула голову Сьюзен.Я пожал плечами. Не было смысла раздувать проблему.— Ну, согласно теории игр, нельзя никому говорить, когда у тебя день рождения.— Не понимаю.— Проигрышная ситуация. Выигрышной стратегии нет.— Что значит «стратегии»? Это же просто день рождения.Челси, когда я пытался ей объяснить, сказала то же самое. «Смотри, — говорил я, — предположим, ты всем расскажешь, когда у тебя день рождения, и ничего не происходит. Это вроде как оскорбительно».«Или, предположим, тебе закатят вечеринку», — отозвалась тогда Челси.«Но ты не знаешь, сделано это искренне или ты своим предыдущим сообщением пристыдил знакомых отметить дату, на которую они предпочли бы забить. Но если ты никому не скажешь, и никто не отметит твой день рождения, то причин обижаться не будет, потому что, в конце концов, никто же не знал. А если кто-нибудь все же поставит тебе выпивку, ты поймешь, что это от чистого сердца, так как никто не станет тратить силы на то, чтобы выяснить, когда же у тебя все-таки день рождения — а потом еще и отмечать его, — если только ты этим людям в самом деле небезразличен».Конечно, Банда лучше воспринимала такие вещи. Мне не потребовалось объяснять на словах; я мог просто обратиться к КонСенсусу и расчертить таблицу результатов: «сказать/не сказать» в столбцах, «отмечали/не отмечали» в строках, неоспоримая черно-белая логика затрат и выгод в самих ячейках. Расчет был неопровержим: единственной выигрышной стратегией оставалось умолчание. Только дураки рассказывают про свои дни рождения.
Как обычно: поскреби бунтаря, и обнаружишь папину кредитку.
Единственное, что еще больнее, чем быть активным забывателем, это быть пассивным помнителем.
В три часа он, по давнишней привычке, выводил себя прогуляться, как выводят прогуляться собаку; казалось даже, что он ведет себя на поводке, и всякий раз ходил он по одним и тем же кварталам, мимо одних и тех же домов.
— Национальная независимость давно стала иллюзией, — сказал Н.
— Но если страна не суверенна и не стремится ею стать, готов ли будет кто-нибудь умереть за нее?
— Я не хочу, чтобы мои дети были готовы умереть.
— Тогда я скажу иначе: любит ли еще кто-нибудь эту страну?
Н. замедлил шаг: — Йозеф, — сказал он взволнованно. — Как ты мог эмигрировать? Ты же патриот! — Затем очень серьезно: — Умереть за свою родину, такого больше не существует. Быть может, для тебя, в годы твоей эмиграции, время остановилось. Но они, они уже не думают, как ты.
— Кто?
Н. поднял голову к верхним этажам дома, как бы указывая на свое потомство. — Они в другом мире.
в этом доме никогда ничего не отдавали в починку - безразличие к вещам
Окна у нас бывали открыты, дверь кухни распахнута; ни париться над котлами, ни коченеть у бочонков с устрицами не приходилось; морской бриз приносил прохладу, хлопанье парусов и треск подъемных блоков, доносившиеся с бухты, успокаивали слух.
Смерть мечты не менее печальна, чем смерть вообще, и поистине требует такой же глубокой скорби.
Единственное, во что невозможно поверить, это в то, что мертвые мертвы.
Человек могущественнее солнца, ибо он заключает в себе солнце, прекраснее рая, ибо он заключает в себе рай, и тот, кто видит это ясно, богаче любого царя, потому что он постиг все искусства и овладел всей земной мудростью
Когда почти всё время терпишь неудачи, не стоит упиваться случайным успехом.
Влиятельность и общественный статус человека могут возрасти совершенно незаметно для него самого, если он усердно трудится, ставя себе целью не повышение этого самого статуса, а то удовлетворение, которое получаешь, выполняя работу на максимально высоком уровне.
Хотите сказать, что мне и дальше будут предлагать не только роль энергетической батарейки, но и домашней телогрейки? Я вот одного не пойму: уважаемых магов так на экзотику тянет или им лень искать постоянных любовниц?
Человек, мечтающий покинуть место, где он живёт, явно несчастлив.
– И ее опять посадят? – Семилетко отбывала срок? – А то вы не слышали, – прищурилась Сара. – Знаю, конечно, – не дрогнула я, – просто проверяю вашу осведомленность.
— Человек никогда не становится совсем тебе безразличен, чемпион. Ты все еще не равнодушен к той девчушке, чьи штанишки видел в детском саду. Если кто-то был когда-то тебе дорог, то не будет безразличен никогда. Вот так глупо мы устроены.
- Видящая запретила жаловаться повелителю оборотней.
- В смысле жаловаться? – вставая и отряхиваясь, прищурился парень. - На что?
- Не на что, а на кого. На тебя конечно, хозяин. Потому что ты ущемляешь права призрака коня и содержишь его в невыносимых условиях, – ковыряя землю копытом, завёлся Комо. – В стойле функцию которого на сегодняшний день выполняет пространственный карман, валяются кирпичи и железяки. Скакать невозможно! - Жеребец прерывисто вздохнул и плаксиво закончил: - И на драконе ты летать запретил. Элоиза вон летает, а мңе нельзя, да? Тиран! Вот я и хотел на тебя папе пожаловаться, а Тэйла запретила.
Оборотень, глаза которого по мере поступления претензий постепенно округлялись, сжал ладони в кулаки и шипяще произнёс:
- В карман!
- Нo...
- Молчать! Молча. Быстро. В карман!
Человек свободен , когда он нищ.
Смерть - это единственное, что обьединяет людей.
Когда, по решению Бургундского парламента, врачи посетили монахинь, медицинский осмотр не выявил никаких признаков половых сношений, но зато налицо имелись все симптомы заболевания, которое в прежние времена называлось «бешенством матки». Симптомы эти определялись так: «Повышенная температура тела, сопровождаемая нездоровым интересом к плотским наслаждениям и сосредоточением всех помыслов на чувственности».
А теперь несколько слов о Маргарет. Было бы глубоко ошибочным считать ее проституткой. Она не продавала себя за деньги, только вышла замуж из-за денег.
для каждого из нас есть работа, которая идеально подходит под наш характер и стремления.
когда поставлена задача — инициатива наказуема.
Только непрерывными бесконечными годами воспитывается подлинное ощущение тюрьмы.
Надя пишет в письме: «Когда ты вернёшься…» В том и ужас, что возврата не будет. Вернуться — нельзя. За четырнадцать лет фронта и потом тюрьмы ни единой клеточки тела, может быть, не останется той, что была. Можно только прийти заново. Придёт новый незнакомый человек, носящий фамилию прежнего мужа, прежняя жена увидит, что того, её первого и единственного, которого она четырнадцать лет ожидала, замкнувшись, — того человека уже нет, он испарился — по молекулам.
Хорошо, если в новой, второй, жизни они ещё раз полюбят друг друга.
А если нет?..
Да через столько лет захочется ли самому тебе выйти на эту волю — оголтелое внешнее коловращение, враждебное человеческому сердцу, противное покою души? На пороге тюрьмы ещё остановишься, прижмуришься — идти ли туда?