Опасности нет и быть не может. Людей не похищают в "Леруа Марлен" и не убивают в "OBI". Никого и никогда. Если и есть на Земле место безопасней большого ретейла глобальной торговой сети, то Эми не могла его представить.
Чем сильнее любишь кого-то, — пришел к выводу он, — тем труднее об этом сказать. Его удивляло, что случайные прохожие не останавливают друг друга на улице со словами я люблю тебя.
Кругом одни дураки! Целый город дураков, ничтожных людей, которые не знают даже, зачем живут на белом свете, и которые тупо шагают вперед, как быки в ярме, позвякивая кто бубенчиком, кто колокольчиком, привешенным к шее.
постоянный разговор умиротворяет любовные пары, его мелодичное течение скрывает, словно пелена, скудеющее вожделение плоти. Когда же разговор угасает, отсутствие физической близости внезапно оборачивается пугалом.
на какой-то странице этой толстой книги моего отца не станет
...даже если ты собралась прямиком в пасть дьяволу, мы с матерью лучше уж отпустим тебя радоваться на свободе, чем удержим — печалиться рядом с нами и, быть может, возненавидеть нас за то, что не дали тебе испытать свою судьбу.
Все, що просте, - небезпечне.
Закон жизни: противоречия. На каждую мысль найдется мысль противоположная, на каждый импульс - обратный. Не удивительно, что тут либо сходишь с ума и умираешь, либо решаешь исчезнуть навсегда.
Она всегда старалась, чтобы ее речь звучала изысканно, а выходило все только фальшиво и некстати.
Когда человек понимает, что дошел до предела, совершенно естественно, что ему хочется завыть. Воздух поднимается у него из легких и душит, он не может дышать, пока не вытолкнет его из себя, не выкричит изо всех сил. Иначе собственное дыхание задушит его.
Разве можно по настоящему оценить красоту мира, если сомневаешься, имеет ли он право на существование?
Элла, приличные девушки не ругаются.
– Не ругаются, они вежливо разговаривают матом, - с милейшей улыбкой заверила она.
Он мечтал выйти вон из своей жизни, как выходят из квартиры на улицу
Единственный способ обрести безвозвратно потерянную вещь, это купить точь-в-точь такую же!
Если хоть немножко не верить, то потонешь.
Пользователи компьютеров делятся на чайников, продвинутых юзеров и хакеров. Изредка встречаются интернет-идиоты...
Мы способны зайти так далеко, что можем даже любить друг друга. Ты и я. Кто же еще подарит нам хоть крупицу любви, сострадания и милосердия? Кто еще, зная нас так, как знаем себя мы, сделает хоть что-нибудь ради нас? Нет, только мы и способны любить друг друга.
По кодексу 1668 года было установлено, что монахи Ордена минимитов не будут отлучаться от церкви, «если перед тем, как уступить плотскому соблазну либо совершить кражу, позаботились снять монашеское облачение».
Надо иметь хоть одну здоровую ногу, иначе нельзя волочить другую…
— Мы изголодались по свободе, и нам кажется: нужна безграничная свобода. А свобода нужна ограниченная, иначе не будет слаженного общества. Только не в тех отношениях ограниченная, как зажимают нас. И — честно предупредить заранее, не обманывать. Нам демократия кажется солнцем незаходящим. А что такое демократия? — угождение грубому большинству. Угождение большинству означает: равнение на посредственность, равнение по низшему уровню, отсечение самых тонких высоких стеблей. Сто или тысяча остолопов своим голосованием указывают путь светлой голове.
Сеешь ветер — пожинаешь бурю.
Молча доел он свое ванильное сливочное мороженое, в котором не было ни ванили, ни сливок.
Но и в этом случае верно, что, когда человек из страха пред людьми, из стремления к мирским преимуществам трусливо и подло стыдится обнаружить свои убеждения, это характеризует его самым мерзким и вызывающим презрение образом. Так что полезно быть хорошо подготовленным, вовремя познакомиться с трудностями, чтобы быть решительным в опасностях, но при этом руководствоваться и мыслью о той радости, с которой сопряжена сердечная чистота и свобода. Ах, в наши дни всё более распространяется некая поверхностная образованность, и при этом множатся различные взаимные расчёты между человеком и человеком; в наши дни люди, движимые завистью и страхом, всё более мелочно сравнивают себя друг с другом, и это распространяется, как зараза; и все эти веяния тем более пагубны, что они грозят задушить в людях сердечную чистоту и свободу. В то время, как идёт борьба за то, чтобы свергнуть начальства и власти, люди, кажется, изо всех сил трудятся над тем, чтобы всё более и более насаждать самое опасное рабство: мелочный страх перед равными им людьми.
Растопить лед между детьми — дело не простое, сходятся они трудно, каждый живет в своем маленьком мирке, у каждого свои игры и тайны.
«Счастье каждому хочется, а какое оно? Словами его тысячи лет объясняют, трудятся. Стало быть не объяснили еще».