Всю жизнь двадцать четыре на семь я слышала: “Надо танцевать, Ася! Надо работать! У тебя талант, не пусти его по ветру”. И я не пустила, отдав свое сердце театру.
Но почему сейчас оно стремится к мужчине?
Нет, не рвется, как безумное, а тихо так стучит и хочет проскользнуть в едва образовавшуюся трещину.
В жизни балерины самый важный и верный мужчина — это театр.
Вспомнить только, как торчал в коридоре московского роддома - в палату его рыжая не пустила - едва ли не теряя сознания и мечтая о том, как выйдет оттуда и залпом прикончит бутылку виски.
Как он там говорил Ярославе?
Они, мужики, просто слишком чувствительные.
А потом впервые взял на руки крохотный комочек с рыжей прилипшей прядкой и все мысли о виски улетучились.Потому что оказалось, что ощущение тяжести собственного ребенка на руках пьянит не хуже алкоголя.
- Скажешь, куда мы едем? - сделала я слабую попытку.
- Нет.
- А коньячку?
- Нет.
- А пожалеть Ясеньку?
- А пожалеть Витеньку?
...они все вместе устроили возле моей кровати чуть ли не круглосуточное дежурство. Конечно, официальная версия звучала как «чтобы тебе не было скучно». По факту означало «нам было так страшно, что дай хоть насмотреться теперь».
- Ты не оптимист, - Павел хмыкнул ...
... - А кто? - она удивилась и отстранилась от него, но он пристроил рыжую на место и прошептал в маленькое хорошенькое ушко.
- Жизнелюб. Оптимизм это, все - таки, пассивное состояние. Существительное. А ты точно глагол.
– Ты обижена, понимаю. Я бы на твоём месте был просто в бешенстве. Это пройдёт. На работе будем видеться каждый день и уж тoчно найдём, где уединиться...
– Я с тобой, Дом, уединяться больше нигде не буду. Мне и в первый-то раз это «уединение» не очень вставило, так то хотя бы с любимым человеком было, а с козлом – прости, нет. Я не зоофилка...
- Я требую прибавки, - заявила Грета. - Раз вас теперь будет двое. - А я уважения. И субординации. И чего-нибудь другого на завтрак и обед, кроме овсянки да чая. - Ладно, останемся при своих, - проворчала Грета, скрывшись на кухне.
Ничего, и на моей улице перевернётся грузовик… с сексом.
Господи, на что она намекает? Что замуж хочет? Пожалуй, я не настолько хочу секса! Правда мой организм был с этим не согласен. Он был готов хоть сейчас под венец.
Танька вздохнула, плюхнула на стол книжку — сто лучших способов соблазнить мужчину.
— Нет мне доверия твоим книгам. Сама же до сих пор не замужем…
— Так в книге как соблазнить, а не как замуж выйти. Ты ребёнка хочешь или фату?
— Фата у меня уже была.
— Вот! Главное правильно расставить приоритеты.
– Праздник же, а бабы ежели не работают, то им всякая блажь в головы лезть начинает…
— А у вас, мужиков, она оттуда даже работой не выгоняется, – зло перебила его обиженная Фесся.
– А женщине нужен мужчина, как вьюнку – опора. Толку с его цветов в высокой траве, так в ней незаметно и зачахнет. Зато видала, как он на плетне красуется, – и сам пышен, и глаз радует!
... Наш менталитет – в том, чтобы глобально обсираться, а потом долго и гениально выкручиваться.
Бывает, встречаешь на пути людей, которые мнят себя так высоко, что не обращают внимания на окружающих, совершенно искренне полагая их грязью под сапогами. Заходя в магазины, они расталкивают всех, не делая себе труда даже осмотреться по сторонам, как правило, они ездят в дорогих машинах, обдавая грязью прохожих, но очень пекутся, что на крыле их лайбы видны грязные капли, если они идут по улице, то прохожие просто отлетают от них в стороны и неважно, что это могут быть женщины и дети — презрение ко всему окружающему быдлу окружает их сплошной непробиваемой аурой.
Ужасно тяжело признавать, что ошиблась в человеке. Гораздо проще свалить на внешние обстоятельства.
... я вспомнила эту — черную! — шутку про то, что семья — это люди, которые собираются для того, чтобы пересчитаться и вкусно поесть по поводу изменения их количества.
Второй носок куда-то пропал. Вечно эти предатели теряются в самый неподходящий момент. Ну, блин, не уходить же без носка? Мало ли кто у него тут убирается. Все женщины как женщины, небось, кружевные трусики оставляют, а я — желтый носок.
Он смотрел так, что я почувствовала себя женой, которая явилась домой после полуночи и пьяная. Да ещё с гитарой и в порванном чулке.
Ввязываться в неприятности не хотелось, но ведьминское любопытство – штука весьма своеобразная. Это как с игрой – знаешь, что не надо, а рука сама тянется за жребием. Или как в данном случае – ноги сами несут вперёд.
... ведьме, если та всё же согласились выйти замуж, изменяют очень немногие – риск потерять здоровье слишком велик.
Челюсть меня не предала, не отпала, хотя ей и хотелось.
Что дается не от сердца, то его и не радует.
Но грань между отвагой и безрассудством тонка, а трусость не равна благоразумию.
Любовь к тебе нельзя добыть силой или выиграть — только вырастить в себе, через боль.