... ты, хрен-цуцик, уйди с глаз моих, пока я тебе что-нибудь не пришила!
Никто из нас не знает, что скрывается иногда за благообразной внешностью человека, сэр. Все мы – только одна видимость....
У меня был коллега с милой привычкой хватать сидящего рядом человека за локоть или коленку. Ни на что «такое» он не намекал, но за эту привычку часто страдал лицом, особенно при общении с девушками.
Нужно быть очень мудрым, чтобы сделать человеку добро.
Кухня... но, эй! Почему опять крики? Что вы , призраков никогда не видели?!
Так. Тетка, ты зачем швырнула в меня кастрюлю с горячим супом? Вон, какого-то бедолагу ошпарила.Мужик...эй, мужик, добром прошу - не надо целиться в меня бараньей ляжкой! Я ж пригнусь, а кому-то достанется. Ну вот! Что я говорила? Поваренка чуть не угробил! А ты, придурок, на кого ножом замахнулся ? Что-о?! Какая мымра? Щас как двину меж ушей - все прыщи в салат осыплются!
Каждый из них сам по себе был ничем, а вместе они были три мушкетера.
...молодые аристократы покивали, и было видно, что каждый думает о своей печали. И если их печаль лежала в плоскости проблем отцов и детей, то моя заключалась в том, как бы потратить кучу денег, чтобы заработать две кучи.
«I’m always suspicious of people who seem too well balanced.»
«праздность порождает неудовольствие, беды, дурные поступки, пустые шалости.»
- Я тогда был молод, не сдержан и глуп..
- Был?- показательно дивился мастер. - Ты смотри, как он верит в лучшее.
— Женщина, —заявил Шарве, — равноправна мужчине. На этом основании она не должна стеснять его. Брак — товарищество...Все пополам, не так ли, Клеманс?
Реальность устанавливает свои правила, а мне остается только подстраиваться.
– Да, – сказал он. – Об иных мирах ведьмам известно уже тысячи лет. Иногда их видно в Северном Сиянии. Они не принадлежат к этой вселенной; даже самые далёкие звёзды – часть этой вселенной, Сияние же показывает нам совершенно другую вселенную. Не далёкую от нас, а взаимопроникающую с нашей. Здесь, на этой палубе, существуют миллионы других миров, неведомых друг другу…
Он расправил крылья и снова сложил.
– Сейчас, – сказал он, – я коснулся миллиона других миров, и они об этом ничего не знают. Миры близки, как удары сердца, но мы не можем прикоснуться к этим другим мирам, не можем услышать и увидеть их, иначе как в Северном Сиянии.
– Почему же там? – спросил Фардер Корам.
– Потому что заряженные частицы в Авроре обладают свойством утончать материю этого мира, так что на короткое время она становится для нас прозрачной. Ведьмы всегда это знали, но говорим мы об этом редко.
– А я тебе говорила, чтобы ты забыл про меня, – не сдалась девушка. – И не один раз.
– Да я бы с удовольствием, – в голосе Барента прорезалась злая безнадёжность, – да не забывается!
– Надаю по шее, сразу забудешь! – сердито пообещал дорин, подхватывая невесту под руку. – А Лие я, между прочим, тоже ничего не запрещаю. Но спокойно смотреть, как она лезет к монстрам, не умею и, наверное, никогда не научусь.
– Ну, тогда можешь надеть ей обручальное колечко, – разрешил Тайдиру ничего не упустивший Экард. – И прощайтесь… на несколько дней. Учить свою дочь я буду сам.
Нужно думать о прекрасных вещах, изо всех сил. В мире столько прекрасного, если оглядеться. А ты смотришь себе под ноги, Джимми, там ничего нет, кроме грязи.
...Вы - вампир? Молчание. У меня даже затылок заныл. Нервы, нервы... - Да, нас так называют. - Что, настоящий, живой вампир?! Из-за двери раздался тихий смех. - Живой вампир? Интересное выражение!
Чем меньше город, тем длиннее приветственные речи.
"Знай, мой мальчик: благоденствует не страна золота, а страна железа."
В Мире есть много вещей, рассказать о которых почти невозможно: любые формулировки покажутся туманными и неопределенными, с этим просто нужно смириться.
Сон – это каждодневное умирание, маленькое упражнение в смерти, которая ему сестра, но не каждый брат в равной степени близок своей сестре.
Котики, они такие, всегда появляются не там, где ждут.
- Мне кажется, тяжелее всего в жизни - тревожиться за тех, к кому мы не в силах прийти на помощь.
- А разве не тогда, когда нет рядом того, на кого мы хотим потратить свою любовь?....
- Нет, это пустота... Но не тягость.
Все вокруг становились не просто сторонними наблюдателями, свидетелями разворачивающейся драмы, а поневоле вовлечёнными в неё фигурантами. Всем хотелось и требовалось знать, что у нас происходит. Все спешили посодействовать, посочувствовать, помочь.
Пока мы про человека помним, он для нас живой. Вот когда забываем про кого-нибудь, то и живого как не было, умирает для нас этот человек, и в нас что-то умирает от этого, чтобы остальному в нас жить.
На свете нет ничего совершенно ошибочного. Даже сломанные часы дважды в сутки показывают точное время.
Пауло Коэльо